Новые и лучшие фильмы в кинотеатрах Москвы

Федерико Феллини: «Если во время съемок сцены я не являюсь центром их жизни, фильм не состоится»

Перевод интервью 1976 года, часть I: экзистенциализм и культура насилия в «Таксисте» Мартина Скорсезе.

Отзывы пользователей
Ольга Ольга сегодня, 01:16
Модерн Театр
Модерн

Театр под руководством Юрия Грымова, где на вечерние спектакли «дресс-код» обязателен.

Спектакль Юрия Грымова «Ночь в Лиссабоне» произвёл глубокое впечатление — постановка без лишних эффектов, но с мощной внутренней силой погружает в атмосферу 40 х годов: гнетущий страх и неопределённость сочетаются с отчаянной надеждой тех, кто бежит от фашизма. В центре истории — Йозеф Шварц (Александр Колесников), рассказывающий незнакомцу о своей жизни в обмен на билеты в Америку: его исповедь полна боли, любви и попыток остаться человеком. Особенно тронула линия Шварца и его жены Хелен (Анастасия Сычёва) — актёры не переигрывают, а буквально живут на сцене. Пронзительной получилась финальная сцена: Хелен уходит в розовом платье под музыку Рода Стюарта, и в зале воцаряется абсолютная тишина — настолько искренним и сильным оказывается этот момент.
Режиссёрские решения органично дополняют повествование: многофункциональная барная стойка (она превращается то в вагон поезда, то в комнату Хелен, то в номер отеля) подчёркивает, что герои всё время в пути и лишены опоры, а работа со светом — алые лучи как символ насилия и тёплые золотистые оттенки, подсвечивающие моменты тепла, — добавляет глубины. Второстепенные персонажи, в т. ч. нацисты в исполнении Вадима Пинского и Богдана Щукина, не сводятся к карикатурным злодеям: это живые люди с жёсткими убеждениями, что делает историю ещё страшнее. Спектакль не «нагружает» драмой, а побуждает задуматься о силе любви, человеческом достоинстве и том, что даже в самой тёмной ночи есть место свету.

Сфера Театр
Сфера

Спектакль Театра «Сфера» «Затейник», поставленный по одноимённой пьесе Виктора Розова — это чистый и честный взгляд на то, что происходило в СССР в 50—60 годы прошлого века. Песни «У моря, у синего моря»; «Из окон корочкой несёт поджаристой»; «Песня остаётся с человеком» и «Мелодия» Глюка погружают молодежь во времена, когда их прадеды были юными, а старшему поколению дают возможность поностальгировать.
Уникальное пространство «Сферы» в виде амфитеатра с дополнительными сценами превращает спектакль «Затейник» именно в «действо», а нас, зрителей, делает его «соучастниками».

В этом действе, пожалуй, все роли — главные. Огромную симпатию и добрую улыбку вызывает н.а. России Александр Коршунов в роли постаревшего Селищева-старшего. Александра Чичкова отлично справилась с ролью «женщины-загадки» Галины. Валентин Селищев в исполнении Анатолия Смиранина — на первый взгляд весьма приятный и преуспевающий мужчина средних лет. А на деле — карьерист и бабник, коему так и не суждено понять, почему жена не хочет его «просто любить».

Александр Пацевич в роли Сережки Сорокина — это стопроцентное попадание в образ. Благодаря гениальной игре этого артиста, перед нашими глазами проходит часть жизненного пути Сергея — от талантливого юноши, коему прочили блестящее будущее до невольного скитальца, и наконец — «затейника» в сочинском пансионате.
Сильно, правдиво, точно, аж до мурашек — так прожил на сцене свою роль Александр Пацевич.

Милая молодая парочка: Эдуард (Илья Ковалёв) и Тамара (Екатерина Богданова) напрочь лишена страхов и комплексов старшего поколения. Любят они друг друга — значит, надо расписаться. И даже происки Марии Павловны, мамочки Эдуарда (з.а. России Ирина Сидорова), умудрившейся запереть его паспорт в сейф, молодых не останавливают.

Длинный, один в один по пьесе Розова спектакль, пролетел незаметно. В пьесе «Затейник» — открытый конец, и всех нас, я уверена, интересовало: как пройдёт встреча Галины и Сергея, и будут ли они вместе?
Но наверное, не это самое главное и в пьесе, и в спектакле. Главное — то, что герои сумели найти в себе силы, чтобы разр***** «гордиев узел», который сами же завязали много лет назад. Понять, что жизнь — она «на середине» не кончается. И постараться вновь обрести утерянное счастье.
А иначе, как сказал Эдуард, «на кой черт жить! Только мучиться!»

Рядом