25 ноября в прокат выходит «Прошлой ночью в Сохо» Эдгара Райта, создавшего любимое многими подростковое кино «Скотт Пилигрим против всех». В этот раз Райт рассказывает историю девушки Элоис, которая во снах путешествует в 1960-ые и оказывается в теле клубной певицы Сэнди. Очарование быстро исчезает, когда Элоис узнает о суровой реальности тех лет, где домогательства и проституция ради карьеры были обыденным делом. О том, почему Райту не стоило изменять себе и встраиваться в повестку, пишет Дмитрий Елагин. 

Кратко:

«Прошлая ночь в Сохо» — мутант из разных жанров, выживающий на двух трендах: ностальгии по XX веку и критике патриархального общества. Прошлые работы Эдгара Райта симпатичны из-за само/иронии автора — тут ее нет, что печально.

Подробно:

Карьера Эдгара Райта кажется очень странной. Он начал с пародии на классический вестерн («Пригоршня пальцев», 1995), потом снял зомби-хоррор («Зомби по имени Шон», 2004), а затем суперпопулярные подростковые фильмы («Скотт Пилигрим против всех», 2010; «Армаггедец», 2013) и боевик («Малыш на драйве», 2017). Любимый приём Райта — смешение жанров, которое разрушает пафос истории: в «Малыше» использует элементы мюзикла, а в «Зомби» добавил много шуток и гэгов. В «Прошлой ночью в Сохо», показанной вне конкурса кинофестиваля в Венеции, Райт верен себе, но при этом абсолютно серьезен.

«Серая мышка» Элоис (Томасин МакКензи) живет с бабушкой в небольшом провинциальном городке и мечтает стать дизайнером одежды. Она впервые появляется в кадре с платьем под Вивьен Вествуд, на стене ее комнаты висит плакат с Одри Хепберн, а танцует она под хит Peter & Gordon «A World Without Love». Девочка влюблена в «свингующие шестидесятые», не знает модных брендов, а имя Кайли продолжает фамилией Миноуг, а не Дженнер. По приезде в Лондон Элоис очень быстро сбегает из шумного общежития и снимает старую комнату в районе Сохо у странной бабушки. В первую же ночь девушке снится сон, где она оказывается в теле Сэнди (Аня Тейлор-Джой), приехавшей покорять столицу Англии. Для учебы Элоис вдохновляется снами и каждый вечер стремится как можно раньше уснуть, чтобы побыть подольше в теле уверенной в себе красавицы. Все предупреждали Элоис, что Лондон «может быть слишком», и она видит кошмар жизни Сэнди, который ради работы на сцене приходится ублажать мужчин. Это ломает психику студентки, которая в реальной жизни начинает видеть призраков прошлого.

Эдгар Райт в «Прошлой ночью в Сохо» показал себя до скуки неоригинальным режиссером, работающим с готовым материалом. В «Сохо» он стилистически подражает кино Николаса Виндинга Рефна и поджанру джалло (его мастер — Дарио Ардженто), популярного в Италии 1970-х. В сюжете можно увидеть сказочные мотивы, приемы фильмов ужасов и психологических триллеров, и из многих возможных референсов изделие Райта больше всего напоминает «Идеальную грусть» (1998) великого Сатоси Кона. Кон показал жизнь поп-идола Мимарин, которая захотела стать актрисой. Переход из одной профессии в другую пошатнул ее сознание: она начала терять связь с реальностью, видя в зеркалах ожившую версию прошлой себя. Сюжет, где безумие главного героя является центральным элементом, очень опасен, так как может сломать сценарий: зрителю сложно разобраться, каким событиям верить. Сатоси Кон всегда дает знать, где события реальны, а где выдуманы — в «Джокере» (2018, Тодд Филлипс) никакое здравомыслие не нужно, ведь клоун сошел с ума — Эдгар Райт смешивает два мира, получается крайне неудачно. После первой ночи Элоиз просыпается с засосом, который Сэнди поставил ее «продюсер» Джек (Мэт Смит). Если миры связаны напрямую, то почему другие раны остаются только на теле Сэнди? Другой аспект, который нарушает безумие Элоис, — сны. Можем ли мы верить им, зная о помешательстве героини? Ответа Эдгар Райт не дает.

Путешествие в прошлое понадобилось режиссеру, чтобы ответить на вопросы современников. Мечтавшая о карьере певицы Сэнди быстро превращается в проститутку, обслуживающую богатых и неприятных во всем клиентов. Так Райт разрушает иллюзии, которые создают картины 1930-х годов о женщинах из клубов (см. фильмы с Марлен Дитрих). Уничтожение культурных стереотипов — дело благое, но Райт также показывает абьюзивные отношения, в которых встает на сторону «беззащитной жертвы», буквально превращая мужчин в монстров-призраков. Сейчас четко разграничивают мир на «черное» и «белое» режиссерши-феминистки (Эмиральд Феннел с «Девушкой, подающей надежды») и режиссеры-афроамериканцы в «черных хоррорах», где зло исходит от европеоидов. Подобное следование трендам показывает Эдгара Райта как режиссера второстепенного, и объясняет, почему он не попал в основной конкурс Венецианского кинофестиваля.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: