В конце октября в Москву приедет живая легенда оперной режиссуры, последний из могикан «золотого века» оперы - Франко Дзеффирелли. Благодаря продюсерской компании «Постмодерн-театр» и поддержке МДМ-банка зрителям будет доступна знаменитая «Аида» Верди. Накануне приезда мэтр дал эксклюзивное интервью «ВД».

У вас уже довольна долгая история взаимоотношений с российской аудиторией. Можно ли сказать, что русский зритель – особый зритель?
к/ф «Ромео и Джульетта» Конечно. Ваш театр – это великие традиции, роскошные музыканты, артисты и сценографы – куча гениев! История вашего театра – одна из самых знаменитых и богатых в мире. Мы (европейцы) всегда напрягаемся, показывая что-то для русских. А у меня действительно теплые отношения с вашим зрителем. И очень давние, вас, наверное, еще тогда на свете не было. В 2004 в Пушкинском музее проходила презентация моих произведений, я привозил свои фильмы. Представлял «Ромео и Джульетту», гениальную Анну Маньяни, целый ворох не самых плохих фильмов из моей карьеры – «Иисуса из Назарета», «Отелло», «Травиату». Почему-то «Травиата» всем особенно понравилась. Вместе с театром La Scala я несколько раз бывал у вас, так сказать, с официальным визитом. Два года назад привозил свой спектакль в Большой театр, и еще раз убедился, что у вас фантастическая аудитория. Русские любят мой стиль постановок. И для меня всякий раз привезти спектакль – значит, принять вызов. Тем и счастлив…

Что для вас сегодня значат сюжет и характеры «Аиды»? Кажется, что эта опера прочитана вдоль и поперек – так почему она продолжает привлекать зрителя?
Когда мы говорим «Аида», сразу представляются массы, марши, египтяне, нильские кущи и тому подобная грандиозная экзотика. Я уже делал «Аиду» много раз, в том числе и в La Scala, и в Национальном театре Токио. Теперь я принял ее как очень интимную историю – две женщины любят одного мужчину, и проблема в этом трио. Я не хочу завоевывать аудиторию чем-то особым, но такая девственная, почти наивная «Аида», возможно, помогает понять, что имел в виду Верди. Когда три молодых человека несчастливы в любви, это не эпос, а очень трудная история. Для тех, кот никогда не видел «Аиду», это сюрприз, я фокусирую постановку на сердечных делах, на love story. Это не столько зрелищная, сколько завораживающая опера. Когда эту «Аиду» показывали в городе любовников Вероне, было фантастически хорошо, уместно, но не так, как я затевал. Я-то хотел личную историю героев в почти камерных декорациях.

Не вошла ли она в противоречие со стилистикой того Дзефирелли, которого мы любим и знаем? И что вам понадобилось для этой почти интимной истории?
Я есть, что я есть – а я даже в камерных рамках очень экспансивный. Музыканты продуцируют музыку, я – историю на свой лад. А для воплощения этой идеи мне понадобились отменные исполнители, и я провел два кастинга. Теперь исполнители второго состава не уступают по качеству первому. Обязательно обратите на них внимание: в насквозь, как принято считать, итальянской опере будут петь трое молодых американцев.

Аида Верди писал свой шедевр по случаю открытия Суэцкого канала. Что послужило мотивом для вас?
У меня тоже был заказ, но иного рода. Меня позвали на родину Верди, в Буссетто, городок, где есть маленький, но очень славный театр, чтобы отметить столетие со дня его смерти. В этом был вызов, я решил делать что-то, что невозможно было бы в других театрах. «Аида» оказалась самой соблазнительной – мне захотелось наиболее зрелищный спектакль Верди не делать грандиозным.

Интересны ли вам как профессионалу российские театры? Какие оперные постановки последних лет Большого и Мариинского театра произвели на вас впечатление?
В Милане есть La Scala, а у вас – целых два выдающихся центра культуры, и они очень богаты традициями. Честно говоря, мне бы хотелось обновить впечатления о них 50-летней давности, теперь уже без прежнего ажиотажа.

Как бы вы посмотрели на предложения о сотрудничестве с российскими театрами? Что захотели бы поставить?
Ну, это зависит от кучи вещей. Понимаете, «Аиду» я ставил за свою жизнь 4 раза, «Травиату» 5, а «Дона Джованни» и вовсе 7. Всякий раз нужно придумывать что-то новое, а это не так просто. Шедевры зависят от времени. К тому же многое зависит от певцов и дирижера – вы знаете, с каким созвездием мне довелось работать. Одно могу сказать абсолютно точно: русскую оперу я ставить не буду. Ваши режиссеры наверняка сделают это лучше.

Последняя показанная в Москве (в прошлом году – «ВД») «Аида» в современной трактовке модного режиссера собрала, но не удержала громадный зал. Если обобщать, то в чем слабые места современных версий классики?
Я не видел постановку, но подозреваю, что там было мало чего достойного. Мне не нравится, когда люди «подкладывают» классику под себя. Это такая спекулятивная дорожка. И потом, стоит ли подвергать ревизии блестящие идеи прошлого? Это довольно тупая идея. Придумайте для себя, в угоду своей оригинальности, что-нибудь новое, и – пожалуйста!

А какими секретами вы удерживает в зале своего зрителя?
Теми же, которыми его удерживали сто лет назад. Это и есть моя задача. Мне важно, чтобы базовые вещи были на высоте. Чтобы люди, которые идут смотреть «Аиду» или «Травиату» впервые, могли понять, что происходит. В новых постановках они не улавливают сюжет.

Паяцы Вы принадлежите к числу классиков уходящего «золотого века» оперы. Кем вы больше себя ощущаете – творцом элитного искусства, далекого от масс, или все-таки «народным» художником, прививающим народу хороший вкус?
Ну и вопрос…Я чувствую себя человеком, который живет сейчас, любит оперу, и имеет возможность представлять ее братьям и сестрам. Я устал. Но оперой я наслаждался, лет 50 провел в хорошей компании – Каллас, Караян, Доминго, Паваротти. Это не значит, что я должен остановить работу только потому, что многие великие таланты уже похоронены. Есть молодые таланты, особенно в России, которая удивляет мир артистами. Новым поколениям тоже нужны великие традиции и таланты масштаба Караяна, и мне как-то трудно видеть оперу отдельно как элитарное искусство и как воспитателя вкуса. Она просто нужна людям.

Ваша последняя постановка «Паяцев» в Афинах прошла с большим успехом. Мы увидим ее в Москве?
Мне бы очень хотелось, тем более что она такая грандиозная – впору какому-нибудь громадному залу вроде Кремлевского Дворца. Наши давние партнеры, продюсерская фирма «Постмодерн-театр», взялась за этот проект. По этому поводу я полон энтузиазма.