Джек Николсон – как бутылка редкого бурбона, оценить вкус и крепость которой может далеко не каждый. Тот Джек, что на поверхности - завзятый бабник, гениальный актер и циник с улыбкой пираньи. Но что там у него внутри? Сам актер говорит: «Не хочу, чтобы люди знали, какой я на самом деле. Это плохо для человека моей профессии».
 
Вот уже много лет он появляется на людях в черных очках. Не потому, что не хочет быть узнанным, а потому, что не хочет быть понятым. Когда какой-то фотограф на красной ковровой дорожке попросил его снять очки, и попозировать без них, Николсон поинтересовался: «Ты что, парень, здесь новенький?»

Тем, кому удалось общаться с Джеком ближе, говорят, что в жизни он ничем не напоминает своих монструозных персонажей. Вся эта таинственность и амплуа коварного обольстителя – не что иное, как работа на публику. В жизни Джек совсем другой – нежный, внимательный, даже чувствительный. Но его зрители не должны об этом знать. Для зрителей всего мира Джек – образец того, как должен выглядеть настоящий мачо, даже в 70 лет. А школа его жизни -  это настоящая школа для негодяев.
 
Крушение иллюзий
Он пришел в кинематограф сразу за поколением Марлона Брандо и Джеймса Дина – «бунтарей без причины», наивных идеалистов. Но Джек был совсем другой. Как и все его ровесники, родившиеся в самый разгар американского бэби-бума, он не верил в то, что Американская Мечта и вправду работает. Он верил в марихуану, ЛСД и самого себя. «Мое поколение было поколением битников, джаза на Западном берегу, и бессонных ночей на Венис Бич» – скажет он позже.

Даже его рождение было ознаменовано крушением одной из главных иллюзий, иллюзий о счастливом браке и материнстве. Его мать, Джун Николсон, была кафешантанной певичкой, в 17 лет забеременевшей от одного из своих поклонников. Предположительно, отцом Джека был некто дон Фурчилло-Роуз, сладкоголосый соловей родом из Неаполя, и, к тому же, женатый. Узнав, что Джун беременна, он все же заключил с ней брак – разумеется, незаконный. Узнав об этом, родители Джун обвинили зятя в двоеженстве, и прогнали взашей. Когда на свет появился Джек, они объявили себя его родителями, а Джун, таким образом, стала его «старшей сестрой». Правда открылась только в 1974 году, когда один из журналистов Time Magazine хорошенько покопался в документах. Для Джека это был серьезный удар: по его словам, он еще долго наносил визиты к психоаналитику. «Будете смеяться, но покойная мамаша часто называла меня «сучий сын», – говорил он.
 
Полет над реальностью
Будущая звезда видела свое призвание в баскетболе или в футболе, но тренер намекнул Джеку, что он «ростом не вышел». Тогда Джек переключил свою энергию на театр. «Все очень просто: я пошел туда, потому что в театре было полно симпатичных цыпочек – ходить далеко не надо», - объяснял он свой выбор. По той же причине Джек каждое лето работал спасателем на городском пляже – и, надо думать, лучше всего у него получалось делать искусственное дыхание.

Когда ему было 20 лет, Николсон отправился погостить к сестре в Лос-Анджелес, и там, чтобы не быть «лишним ртом», устроился работать мальчиком на побегушках в анимационный отдел студии MGM. По слухам, сам Джозеф Барбера, создатель легендарных Тома и Джерри, предлагал Джеку работать на озвучке. Но тот хотел стать «настоящим» актером – девушки к тому времени отошли на второй план.
Если Николсону и был свойственен идеализм, то только в том, что касалось работы. Он верил в Метод, верил в то, что каждая роль рождается в муках. Анализ и опыт – вот вершины мастерства, говорил он.

Но для того, чтобы найти свое место в Голливуде, ему надо было выработать свой стиль, найти свою маску. И Джеку это, в конечном счете, удалось. «Я никогда не играю себя. Я играю дикого, необузданного героя, который вечно ищет неприятностей на свою голову. Он над обстоятельствами, над реальной жизнью – как персонаж картин Шагала – просто парит в воздухе, предоставленный самому себе».
 
Роман с кокаином
Но когда Джек играл этого дикого, необузданного героя, он буквально вживался в его шкуру, из тишайшего доктора Джекилла превращаясь в зловещего мистера Хайда. На съемочной площадке «Чайнатауна» он избил Фэй Данауэй – потому что иначе «сцена не получалась». В «Полете над гнездом кукушки», по слухам, прошел сеанс лоботомии, как и его герой. А в недавних «Отступниках» нюхал настоящий кокаин, к величайшему удовольствию Мартина Скорсезе, еще одного любителя брутальной реалистичности.
Его первые роли были сыграны у классика трэша, Роджера Кормена. Почти десять лет Джек был на главных ролях в фильмах вроде «Плаксы-убийцы» или «Кровавой резни в Валентинов день». А возможно, он просто был мазохистом – как его персонаж в «Маленьком магазинчике ужасов», и нащупывал то самое дно, ниже которого как актер он просто не мог упасть.

Для расширения сознания, своего и своих героев, он пользовался всеми доступными и модными в то время средствами – от марихуаны до ЛСД. И на этой почве сошелся с Дэннисом Хоппером и Питером Фондой - вместе они снялись в фильме «Беспечный ездок». Получив первую в своей жизни номинацию на «Оскар», и Дженис Джоплин в качестве недолгой любовницы, Джек в одночасье стал кумиром поколения. Один из сценаристов сказал тогда, что «Джек – актер настолько блестящий, что может оживить даже роль пустого ублюдка. Но работать с ним невозможно – он задает слишком много вопросов».
 
Время Джека
Семидесятые были десятилетием Джека Николсона в той же степени, что и Роберта Де Ниро: отличие лишь в том, что у Николсона не было своего сенсея, своего Мартина Скорсезе. Джек снимался у всех понемногу: у Боба Рафелсона («Пять легких пьес»), у Романа Полански («Чайнатаун»), у Микеланджело Антониони («Профессия - репортер»). Авторитетов, впрочем, у него не существовало: с Полански он находился в состоянии перманентной вражды, а, снимаясь как-то у Стэнли Кубрика в «Сиянии», заметил: «Он перфекционист, но это не значит, что он гений».

Единственным авторитетом для него был герой, тот самый персонаж «из картин Шагала», которого Джеку предстояло оживить. К примеру, Патрик МакМерфи из «Полета над гнездом кукушки». На эту роль пробовались также Марлон Брандо и Джин Хэкмен. Но Милош Форман искал актера, которого должна была буквально переполнять сексуальная, почти животная агрессия. И он этого актера нашел.
Джек всегда был необуздан, когда дело касалось секса. Недавно он признался, что у него за всю жизнь было больше двух тысяч женщин. «Любого возраста… Дочки… Матери… Иногда одновременно… В молодости, когда я проводил ночь в одиночестве, сразу начинал сочинять стихи о суициде». Готовясь к съемкам в эротической сцене, он заставляет всю команду кричать: «Вот идет большой Стив!» Странно, почему он когда-то отказался от роли Калигулы – эта роль была написана словно специально для него.
 
Супер-стар
Официально Николсон был женат всего лишь раз – на актрисе Сандре Найт, в начале 60-х. Самыми длительными отношениями могут считаться его отношения с Анжеликой Хьюстон: они продолжались 17 лет. «Анжелика – ведьма, – признался как-то Джек – Иначе я просто не могу объяснить, почему я был с ней так долго».

«Я беру с собой виагру, только тогда, когда в моей постели предполагается больше одной женщины», – любит хвастать Николсон. У него были романы с певицей Джонни Митчелл, и с актрисой Кэндис Берген. Его партнерша по фильму «Пять легких пьес», Сьюзан Анспах, родила ему сына Калеба, а Ребекка Бруссар – еще двоих детей. Он долгое время скрывал, что встречается с Ларой Флинн Бойл – актрисой на тридцать лет его моложе. При этом в статье его ежемесячных расходов всегда был и есть обязательный пункт, касающийся проституток и порнографических журналов.

Его дьявольское обаяние, так неотразимо действующее на женщин, было использовано на экране не раз: начиная с «Иствикских ведьм», и заканчивая «Волком». И от возраста тут мало что зависит: последний раз героя-любовника Николсон играл четыре года назад, в фильме «Любовь по правилам и без». «Если хотите знать, сейчас мне намного легче найти себе женщину: я уже достаточно стар, чтобы со мной пошла любая, даже 60-летняя!» – кокетничает Джек. Про «достаточно стар» – это он зря.

Малхолланд Драйв, на которой он живет в Лос-Анджелесе, за глаза называют «Bad Boys Drive»: кроме буяна-Николсона там живет Уоррен Битти и Шон Пенн, а до недавнего времени жил еще и Марлон Брандо. Эти парни частенько пускались в загул, тараня стекла соседских машин бейсбольными битами и заливая в себя с полдюжины бутылок скотча зараз. Здоровый образ жизни им чужд, папарацци они ненавидят, а на сделки с агентами не идут. При этом и Уоррен, и Шон, и Джек – самое талантливое, что есть в Голливуде – и вряд ли в ближайшее время появится хоть кто-то, кто может сравниться с ними. Кстати, Уоррену Битти исполнилось семьдесят буквально за месяц до Джека Николсона. Пенну не хватает трех лет до полувекового юбилея. Но, в конце концов, что такое возраст для хорошего крепкого бурбона? Это всего лишь надпись на этикетке.
 
И это все о нем:  
Уоррен Битти
«Джек Николсон – единственный мужчина в мире, который может увести у меня девушку»
                                                                       
 Анджелика Хьюстон
«Когда ты с Джеком, ты чувствуешь себя дома. Это касается и зрителей: они видят на экране близкого человека, такого же, как они сами»
                                                                        
 Тим Бертон
 «Как актер, Джек Николсон уникален. Он всегда балансирует на грани психоза и не боится зайти на ту территорию, где вместо нормы важно ее отсутствие»
                                                                       
 Марлон Брандо
«Вообще-то мне плевать на то, что говорят люди за моей спиной. Но если бы кто-нибудь распустил сплетню о том, что мы с Джеком Николсоном любовники, мне бы это невероятно польстило»
                                                                       
 Кристиан Слейтер
«Некоторые критики говорят, что я копирую Джека Николсона – к примеру, так же, как он, поднимаю брови. Ну что мне их, сбрить, что ли?!»
                                                                      
 Бенисио Дель Торо
«Я не Джек Николсон. Но я пытаюсь»
                                                                    
 Дайана Китон
«Работать с Джеком Николсоном – все равно что любоваться Гранд Каньоном»
                                                                   
 Лара Флинн Бойл
«Он же лучший, что еще можно сказать. Кто откажется переспать с Эйнштейном?»