Наконец-то жить в России станет по-настоящему страшно. 28 ноября на экраны выходит «Ведьма» - первый в истории кино российский фильм ужасов, снятый по мотивам гоголевского «Вия». Коварную «злодейку» играет красавица с мистической внешностью – Евгения Крюкова.

 Похоже, «Вий» - это пока единственное, что мы можем противопоставить виртуозной американской расчлененке, девочкам из колодцев и смертельно опасным сотовым телефонам. И действительно, в этой истории есть все, чтобы отечественный зритель напугался как следует: поросшая мхом церковь, летающие гробы, пение петухов и, наконец, девушка, которая периодически выглядит как старуха. Не случайно за этот сюжет почти одновременно взялись два наших режиссера – Олег Фесенко, собственно и снявший «Ведьму», и его тезка, Олег Степченко, фильм которого так прямолинейно и называется – «Вий» (в прокате – с начала следующего года).
Интрига «Ведьмы» еще и в том, что действие происходит в американской глубинке. Вместо простодушного Хомы Брута и панночки там фигурируют журналист-тусовщик Айван и дочь местного шерифа с огромными накладными ногтями, которую также требуется отпевать в церкви, и которая в итоге оказывается хорошей и несчастной. «ВД» встретился с Евгенией Крюковой накануне премьеры.
 
Почему ведьмы в кино такие красивые?
Странный вопрос. А почему ведьма должна быть некрасивой? Кто, вообще, знает, какой должна быть настоящая ведьма?
 
Ну, все-таки, жутковатый персонаж. Вот вы даже разговаривали с батюшкой перед тем, как согласиться на эту роль.
Да. Меня не то, чтобы испугали. Но все так часто задавали вопрос – «А ты не боишься?», что я решила поехать к батюшке за благословением. Я знаю, если чего-то бояться, то это обязательно притянет неприятности. Батюшка сказал, что Гоголь – православный писатель и писал на вере. Он сказал: «Работай спокойно и не бойся ничего». Что я и сделала.
 
Вы сразу согласились на эту роль или были сомнения?
Я работала с Олегом Фесенко на одной из его предыдущих картин – «Умножающий печаль» - и полностью ему доверяю. Когда он предложил мне «Ведьму» еще на уровне сценария – это не вызвало вопросов.
 
Есть в «Ведьме» что-то, что отличает ее от западных фильмов ужасов?
Вы знаете, мы поначалу не хотели снимать фильм ужасов, как ни странно это прозвучит. Мы хотели снять фильм о вере. Но продюсеры, к сожалению, на это не согласились и пошли на потребу публики. Они выкинули из фильма всю психологию и получился обыкновенный фильм ужасов. Хотя планировалась совсем другая история… Например, там есть такой момент. В самом начале, когда герой видит девушку в первый раз, она ему улыбается. Молчит и улыбается. Он ей говорит: «Улыбайтесь, вам так идет улыбка!» И потом в облике ведьмы она ему улыбается. Это-то и страшно! Искушение бывает разное. Но продюсеры решили полностью поменять идею фильма и сделать банальную оскалившуюся ведьму.
 
Вы не боитесь сравнения с другой ведьмой, Натальей Варлей?  
Нет. Мы ведь сняли не еще одну хрестоматийную экранизацию «Вия», а просто – фильм по мотивам. Это совсем другое.
 
Варлей в свое время боялась ложиться в гроб. А вы как?
Для меня это был не первый опыт. В гробу я лежала еще в «Петербургских тайнах». А на бытовом уровне – чувствовала себя в нем очень даже комфортно. Мы работали на жутком холоде, а у меня там был подстелен теплый матрасик. Кроме того, на мне был очень сложный грим, который тяжело было носить. И когда мне говорили «Ложись в гроб!», я думала «Ну, слава богу». Это было самое большое счастье – некоторое время провести в гробу, в покое и тепле.
 
А что, в принципе, может испугать актера, играющего в фильме ужасов?
Ну, это же все-таки кино, а мы – нормальные люди, понимаем, что делаем. Я могу испугаться с точки зрения реальной опасности. Например, делать трюки, опасные для жизни. В «Ведьме» я летала. Вначале для полетов взяли каскадершу, но у нее не очень хорошо получилось. И мне говорят: «Ну, давай сейчас тебя поднимем, ты посмотришь – нормально это или нет!» А потом я увидела, что там пояс от колен до груди, шнуруется сзади, спереди и по бокам. Титановые какие-то пластинки, прослойки, болты, дублирующие один другой. Поворотные механизмы, как у Коперфильда. Я серьезно! Меня научили управлять своим телом в воздухе и я поняла, что это совсем не страшно. Мне даже понравилось.
 
Вам общение с механизмами знакомо. Вы, говорят, сами умеете и гвозди вбивать, и сварочным инструментом пользоваться.
Недавно журнал «Штаб-квартира» совместно с заводом «Модуль» придумали проект «Свет и тень», где двадцать дизайнеров и дизайнерских компаний должны были сделать осветительный прибор. Мне предложили поучаствовать в этот проекте. Я придумала люстру, выполнить которую мне помогли рабочие на заводе. Но паяла и варила я ее сама. А рабочим пыталась объяснить, как надо делать металлическую розу. И вижу по глазам, они думают про меня: «Ненормальная! Нечем заняться!», а мне говорят: «Непохоже это на розы». Принесли две книги про розы. Представляете – завод, грязь, а рабочие сидят и как розы выглядят изучают. Ну, нормально, думаю. Порядок. В итоге, отличная люстра получилась.
 
Вообще, как-то странно. Вы такая красивая, а сами паяете. А мужчин-актеров, между тем, называете «не мужчинами»…
Я считаю, нормально заниматься тем, чем нравится. Мне нравится паять. Почему нет? А женское и мужское проявляется совсем в другом. А насчет актеров-мужчин еще Мерил Стрип отлично сказала: «Женщина-актриса – больше, чем, женщина, мужчина-актер – меньше, чем мужчина».
 
А как же Де Ниро, Аль Пачино, тот же Дэниэл Крейг – новый Джеймс Бонд. Неужели они тоже – «меньше, чем мужчины»?
Вообще, я, наверное, больше говорила о наших актерах. На Западе другая история – там есть какая-то независимость. А потом, внешний облик актера обманчив. Это тот образ, который он создает, а какой он в жизни – может быть, обидчивый, требующий повышенного внимания, - мы этого не знаем. К сожалению, актерская профессия развивает именно эти качества в человеке.
 
В начале декабря у вас еще одна премьера – «Андерсен. Жизнь без любви» Эльдара Рязанова. Удается ли при таком графике оставлять время на семью?
Я не понимаю актрис, для которых есть проблема выбора: карьера или семья. Для меня это однозначно – в первую очередь семья, и, особенно, моя пятилетняя дочка. На съемках я безумно по ней скучаю! Кстати, «Андерсен» - отличное семейное кино для любого возраста.  История его жизни, - жизни нелепого человека, - вперемешку со сказками. Я играю певицу Йенни Линд, в которую он всю жизнь был влюблен, а она ему отказала. И нашей картине он представляет ее в сказках, где она остается у разбитого корыта. Мстит ей таким образом.
 
А фильмы ужасов вы сами смотрите?
Нет. Но, как видите, снимаюсь. Если фильм про ужасы – это неинтересно. А если за ужасами есть что-то важное – то почему нет? Мне же больше нравится некоммерческое кино – «Любовное настроение» Кар Вая, «Жизнь как чудо» Кустурицы. Недавно пересмотрела «Поезд» с Роми Шнайдер и поняла – мы так, наверное, уже не умеем. Мы другим увлекаемся, ужасами. А человеческие отношения – это не коммерчески. А жаль.
 
Фильм «Ведьма» с Евгенией Крюковой смотрите с 30 ноября.