– С чего у вас начнется новый сезон?
– Я репетирую «Вкус меда» Шейлы Дилани. Когда-то я уже ставила эту пьесу, а теперь с удивлением обнаружила, что она меня до сих пор очень волнует. Роль матери играет Виктория Верберг, а главную роль – молодая актриса Наталья Мотева. Я сейчас отпустила ее сниматься к Алексею Герману – он долго искал подходящую актрису для фильма «Трудно быть богом».
Есть другие пьесы, которые я мечтаю сделать много лет, но у меня нет для них артистов. Я очень хотела сделать «Панночку» Нины Садур, но не нашлось такого мужика, как Высоцкий! Потому что Хома Брут – это мужик. Это в юности я думала, что все могут играть всех. А сейчас знаю, что нужно определенное направление актерского дара.
– Как вы относитесь к тому, что ваши актеры «отпрашиваются» играть в кино или в других театрах?
– Я выделяю им конкретные сроки и говорю: в эти сроки заставьте всех крутиться. Театр сделает все возможное, если актера ждет творческий рост, новые открытия, встреча с мощной режиссурой. В наших спектаклях тоже играют приглашенные артисты: Сергей Маковецкий, Владимир Кашпур, Эра Зиганшина, Сергей Шакуров, Оксана Мысина.
– В антрепризы отпускаете?
– Отпускаю. Но прошу быть разборчивыми. Я своим артистам всегда говорю: «Не будьте шестерками. Вы нужны другому коллективу? Пусть они под вас подстраиваются». Артист не должен бегать и юлить. Иначе надорвется.
– Что будете ставить после «Вкуса меда»?
– Есть куча желаний, которые меня раздирают. Когда я заканчиваю спектакль, у меня вдруг появляются абсолютно неожиданные идеи. После «Собачьего сердца» вышла шоу-пародия «Гуд бай, Америка!», после чеховского «Иванова» – оперетка «Жак Оффенбах», после «Грозы» – детектив «Свидетель обвинения». То есть все время делаю какие-то странные выдохи после «серьезных» спектаклей. Нужна разрядка, хочется сделать сказку.
– То есть после «Вкуса меда» может быть все что угодно?
– Что угодно! Хотя сейчас у меня все желания какие-то напряженные, страшные. Но, может быть, в этом есть азарт. В юности он точно был. Когда я ставила «Сотворившую чудо» – а это был страшный спектакль, – зрители рыдали. После этого я сделала «Плутни Скапена», спектакль, на котором зал хохотал и я вместе с ним. Мной руководило желание показать этих же актеров с другой стороны. Они были легкие, веселые, дурацкие, а тут они будут напряженные, мучающиеся, страстные, больные. Мне это и сейчас интересно. Когда мы поставили «Свидетеля обвинения», многие изумлялись: режиссер, ранее не замеченный в коммерческих пристрастиях, вдруг ставит детектив Агаты Кристи. И я подумала: боже мой, ну какая же нищета фантазии! Человек – богатое существо! Чайковский писал удивительную музыку, а на столе у него всегда лежали пасьянсные карты. Я читаю серьезную литературу. И обожаю детективы! Даже поганые, даже занудно-мерзкие. Потому что я все время надеюсь на какую-то странную игру ума, на парадоксальные логические ходы. А детектив «Свидетель обвинения» имеет еще и психологическую подоплеку, невероятную любовную историю. В нем есть нечто притягательное – победная сила человеческих страстей. Там какая-то тайна! В финале, на аплодисментах, когда вышел на поклоны «убийца», один зритель вдруг перестал аплодировать и сказал: «Каким же мерзким ты оказался! Даже хлопать не хочу». Меня восхитила эта реакция!
– Кама Гинкас собирается что-нибудь ставить?
– Да. Совместно со своим режиссерским курсом в Школе-студии МХАТ он хочет сделать спектакль по картинам Шагала. Условное название – «Сны в изгнании». Надеемся, в декабре этот спектакль выйдет. Кроме того, Гинкас мечтает выпустить постановку по чеховскому рассказу «Скрипка Ротшильда». Это будет завершение нашей чеховской трилогии, первым спектаклем которой был «Черный монах», вторым – «Дама с собачкой».
– Что вы ставите для детей?
– Артист нашего театра Аркадий Левин нашел пьесу, на которой написано: авторы либретто Всеволод Мейерхольд и Юрий Бонди. Она была опубликована в 1920-е годы, кажется, в журнале «Безбожник». Спектакль называется «Алинур». Новый детский спектакль уже был показан в конце прошлого сезона.
– Почему вы не работаете в других театрах?
– Боюсь оставить свой. Был период, очень сложный для меня, когда я хотела уйти из ТЮЗа. Тогда я подумывала о «Табакерке», потому что Табаков – человек, открытый разным эстетикам.
– Сколько лет вы руководите театром?
– Пятнадцать. И я только совсем недавно это осознала.
– Трудней или легче с годами работать в одном и том же месте?
– Намного труднее. Театр – это ведь любовный роман, а роман легче вначале, чем потом. Заинтересовать собой и заинтересоваться партнером спустя годы труднее.
