Всего на один вечер в Москву приезжает балет Цюриха – интернациональная труппа, в составе которой кроме европейцев и азиатов всех мастей есть русские, украинские и армянские танцовщики.

На сцене Большого театра они покажут «Гольдберг-вариации» на музыку Баха – один из самых удачных спектаклей балетмейстера Хайнца Шперли. Он поставил его в 1993 году в Дюссельдорфе, когда возглавлял балет Немецкой оперы на Рейне.

У «Гольдберг-вариаций» занимательная история, и начинается она с музыки.

По легенде композитор написал тридцать маленьких пьес для клавесина по заказу русского посланника в Саксонии графа Кейзерлинга. Этот граф «пробил» другу Баху назначение придворным композитором, а тот в благодарность помог послу, мучившемуся от бессонницы. Бах
написал специальное сочинение, помогающее скоротать ночные часы. Личный музыкант посла пятнадцатилетний виртуоз Иоганн Теофил Гольдберг часто играл Кейзерлингу баховские пьесы, и в историю они вошли под названием «Вариации Гольдберга».

Спектакль идет под живую музыку – Баха исполняет одесский пианист Алексей Ботвинов. Хореограф описывает свой бессюжетный опус как нечто схожее с течением жизни: «Рождаются связи, соединяются пары, затем расстаются, что приводит в финале к безразличию». Поставленный Шперли балет, правда, глубже его собственных слишком литературных объяснений. Хореография тактично вторит баховской камерности, пластически следуя за особенностями музыкальной структуры: после главной темы – Арии – начинаются вариации. В финале снова звучит Ария, прозрачная печаль которой контрастирует с шутливой мелодией кводлибета – песни, в которой переплетаются сразу несколько мелодий.

Изменчивость музыкальных настроений плюс жесткая структура музыкального канона – принцип Баха, поддержанный неоклассическим танцем Шперли. Главное впечатление от «Гольдберг-вариаций» – игра противоположностями в их сходстве и различии – мастерски поддерживается не только движением танцовщиков, но и великолепным светом. Фигуры исполнителей в балетных трико словно формируются в объятиях лучей – то рассеянных, то слепящих, кого-то выделяющих и что-то прячущих в тени. В хореографии слиты воедино брутальные акробатические позы и замедленные, как в кино, колебания тел, прихотливые синхронные комбинации и эпизоды, сделанные по принципу «каждый танцует свое». Число танцовщиков на сцене меняется – от толпы в начале и конце балета до соревнующихся в танце четверок и элегических дуэтов. Их безмолвные диалоги говорят гораздо больше, чем любые слова.