У кантанты Карла Орфа Carmina Burana сложилась целая армия поклонников. Поэтому в Доме музыки ее исполнят три раза подряд — чтобы всем хватило.


В списке 25 самых продаваемых сочинений классической музыки, обнародованном год назад ведущими фирмами грамзаписи, кантата Орфа красуется в середине — где-то между Первым концертом Чайковского и Девятой симфонией Бетховена.

Название Carmina Burana у нас так прижилось, что, любовно транслитерированное русскими буквами, может обмануть хоть кого. Нет, Кармина Бурана — это ничего похожего на Монну Ванну или Франческу да Римини. Это вовсе не про красавицу, одно имя которой греет отблеском огня и студит отзвуком метели.

Сarmina — по-латински «стихи, песни», а burana — прилагательное от названия монастыря Бойерн в Баварии, где их нашли. Так что «Кармина Бурана» — это просто «Бойернские песни», стихи вагантов начала XIII века.

Сборник разношерстных опусов бродячих студентов, расстриг-монахов и прочих асоциальных элементов поразил Орфа тем, насколько близок оказался нам мир человека 700-летней давности.

Премьера кантаты состоялась в Германии в 1937 году. У нацистов эффектная вещь пользовалась успехом, что позже поставило Орфа в двойственное положение. И есть какая-то мрачная загадка в том, что он не любил, когда копались в его биографии. А еще пуще — говорить именно об этом сочинении.

Carmina Burana — 25 музыкальных картин с хором и солистами. Вино и женщины, азартные игры, удача и богатство, грусть и любовь — то чувства через край, то почти занудное морализаторство, то сатира и даже гротеск.

Главное послание этого букета: что бы ни случилось — люби вино и женщин, играй в кости, радуйся жизни и не сетуй на судьбу.

За кого пьет люд в таверне? Первый стакан — за узников, дальше — целый список, от моряков до папы Римского. Однако конец у песни неожиданный: «Но те, кто клевещет, будут прокляты, и не бывать их именам в книге праведников».

Один из шедевров — песня жареного гуся, подаваемого к столу. «Когда я жил у озера, когда я был красивым, то был подобен лебедю». И больно, и смешно — разве каждый из нас время от времени не солидарен с гусем?

На обложке сборника красовалось колесо Фортуны. Оно подействовало на композитора магически, и ему пришло в голову начать и закончить цикл зловещим ритмичным хором «О, Фортуна, ты изменчива, как Луна». Скажем честно — вот что в первую очередь влечет фанатов. От этой темы в гипноз впадают все. Жутковатая музыка рождает в человеческой фантазии какие-то мучительные сцены, скажем, прилюдной средневековой казни или даже Страшного суда.

Оркестр «Русская филармония» еще в 2007 году решил сопроводить «Бойернские песни» масштабными арт-проекциями. На ребристых стенах Светлановского зала и даже на его потолке, похожем на брюхо НЛО, возникают гигантские лики с полотен Боттичелли и Кранаха, суетящиеся человечки с густонаселенных картин Босха и Брейгеля. За четыре года проект оброс друзьями, не пропускающими ни одного исполнения.

Кстати, хор «О, Фортуна!» обожают телерекламщики. Ролик какой-то фирмы оргтехники «Партия» запомнился только музыкой Орфа. Carmina Burana мистическим образом встраивается в любую эпоху. Даже в нашу, в которую, кажется, уже ничего невозможно впихнуть.


Слезы катятся из глаз,
арфы плачут струны.
Посвящаю сей рассказ
колесу Фортуны.
Испытал я на себе
суть его вращенья,
преисполнившись к судьбе
чувством отвращенья.
Мнил я: вверх меня несет!
Ах, как я ошибся,
ибо, сверзшийся с высот,
вдребезги расшибся 
и, взлетев под небеса,
до вершин почета,
с поворотом колеса
плюхнулся в болото.

Carmina Burana, перевод Льва Гинзбурга

Пьет народ мужской и женский,
городской и деревенский,
пьют глупцы и мудрецы,
пьют транжиры и скупцы,
пьют скопцы и пьют гуляки,
миротворцы и вояки,
бедняки и богачи,
пациенты и врачи.

Carmina Burana, перевод Льва Гинзбурга


Билеты

Дешевле всего покупка билетов обойдется в кассах Дома музыки — здесь они стоят 2500 и 3000 р.