Суровый Коровин

В отличие от выставок Шагала, Левитана или Бориса Григорьева, монографический Константин Коровин в Русском музее не должен был бы иметь «аншлагового» успеха: на слух его идентифицируют плохо, в хитах его картины, в общем, не числятся. Однако посетителей на выставке, на удивление, много...

Предположим, что дело в том, что туристический сезон еще на пике. Предположим, что просто дождливая погода загоняет под музейную крышу больше народу. В конце концов, будем считать, что люди просто ленятся подняться на второй этаж, где только что открылась отличная экспозиция русского искусства XX века. И все-таки причина, наверное, не в этом.


Странно, но то, за что мы действительно должны любить и ценить этого мастера: его свежий солнечный импрессионизм или декоративный театральный модернизм – здесь не столько привлечет внимание, сколько разочарует. Десятки картин, в которых повторяется один и тот же сюжет или тема (к примеру, девушка с гитарой, бесконечные чаепития на террасах-верандах с видом на сад, вариант – на залив, импрессионистические городские пейзажи, на которых Париж не отличишь от Петербурга), вызывают эффект дежавю. То, что для французского импрессионизма было свежо и революционно, – для русского выглядит мило, но по-школярски скучно. А у единственной «хитовой» работы Коровина – «У балкона. Испанки» – просвещенный народ замирает с уважением и недоумением: обещанная на репродукциях масштабная картина оказывается почти наброском. Хотя и несомненно мастерским.

Что точно поражает, так это первый зал выставки, где попадаешь будто бы в театральную мастерскую, а не в музейное пространство: десятки эскизов и рисунков костюмов, эскизы и детали декораций к операм и балетам, зарисовки и даже настоящие костюмы, сделанные когда-то по эскизам Коровина. Вот тут-то и понимаешь, что означает фраза: «Константин Коровин отдал увлечению театром десятки лет». Ах, если бы и сам театральный продукт мог пережить десятилетия, как работы художника...

И, конечно, главный хит выставки – 23 панно, сделанные Коровиным в 1900 году для всемирной выставки в Париже: масштабные полотна, написанные по мотивам пейзажей русского Крайнего Севера, Сибири и Средней Азии. Почти монохромные по цвету, лаконичные и при этом утонченно-модернистские, эти работы подавляют многоцветный коровинский импрессионизм. Как будто Коровин впервые почувствовал себя художником не «второго плана», не стал следовать за актуальностью и модой, а выразился неожиданно, крупно и сурово – этак нордически высказавшись о своей непростой родине и своей целостной натуре. Определенно, второплановое импрессионистическое королевство ему было маловато! Это поражает. В этом есть драма. И еще, не в первый раз задумываешься об уровне русского искусства, где такие, как Константин Коровин, были еще не первейшими художниками.