Удивительно точно библейский текст обозначает габариты Ноева ковчега – 300 локтей длины, 50 локтей ширины и 30 локтей высоты. Такое оно, особое качество ковчегов: наверное, для спасения нужен точный формат. Но у русских ковчегов свои правила...

Выставку Анны Лейбовиц в Петербурге ждали. После фееричного Прадо она должна была бы стать вторым по значению событием выставочного сезона. Но реальному успеху помешала уже традиционная проблема: классический Эрмитаж Зимнего дворца не выдерживает «неформатных» выставок. Блистательный фотограф Анни Лейбовиц и отличная выставочная идея – представить ее «жизнь в искусстве и вне искусства» – «погасли» в дворцовых интерьерах.


И вроде бы залы для фотовыставки выбрали сдержанные по интерьерным деталям и декору, и освещение для фотографий максимальное (даже избыточное) – ан нет! Выставочному «потребителю» все равно приходится с усилием продираться к драматичной истории жизни современного художника сквозь дворцовую пафосность, вид самой классической Дворцовой площади в эрмитажных окнах (явно «перевешивающий» небольшие по формату фотографии) и даже сообщение о том, что в одном из этих залов скончался от полученных ранений русский император Александр II. Именно здесь большинство фотографий подруги и самого близкого человека Лейбовиц – Сьюзан Зонтаг. Но это, как говорится, «совсем иная драма».

А ведь какую песню испортили! Вот она, некрасивая, но невероятно обаятельная Анни (когда-то названная «карамельно» Анни Лу): вечно непричесанная, всегда в каком-то допотопном свитере или просто голая и... сильно беременная – это уж почти парафраз фотографии Лейбовиц беременной Деми Мур, ставшей одной из лучших журнальных обложек пятидесятилетия. Вот и они – друзья, подруги, близкие Лейбовиц. Сьюзен Зонтаг, больше, чем подруга, вдумчиво наблюдающая за дочкой Анни (и внучкой самой Сьюзен!). И она же – стриженная под ежик, умирающая – уходящую, такую дорогую для Анни жизнь ловит кадр фотокамеры... А вот отец Лейбовиц – немолодой, особенно рядом с сыном, но еще такой бодрый, и он же умирающий... Вот совсем не глянцевые снимки из Сараево – первой совместной поездки Лейбовиц и Зонтаг, – документальные и жесткие. Рядом с этой фактурно-жесткой и черно-белой жизнью такими неожиданно понятными становятся недосягаемые звездные лица: Джулианна и Деми Мур, Брэд Пит, Скарлетт Йохансон, Джонни Депп, Кейт Мосс, даже королева Елизавета... Они не перестают быть VIPами, с них не слезает «глянец», но сквозь него, этот пресловутый глянец, светится судьба, разглядеть которую смогла великая Анни, потому как она «не по телевизору» знает, что это такое. Два огромных, будто на скорую нитку «сшитых» коллажа из контролек-фотопроб, вариантов, снимков-«черновиков» – лишнее тому подтверждение...

Увы, но это сильное, как морская соленая волна, послевкусие накрывает тебя только тогда, когда стираются эрмитажные «интерьерные наслоения», когда забудется резкий свет летнего солнца Дворцовой. У русского ковчега свои правила – здесь многое (и слава богу!) нельзя менять: закрывать окна, скрывать выставочными стендами интерьеры... Да и сама эпоха Зимнего дворца жила по иным, не нынешним правилам, и судьбы ее насельников были иными. И в этот формат очередной раз не поместилась история нового века, нового искусства и современного человека.