В 2014 году фестиваль документального кино «Артдокфест» взял новую высоту популярности, затмив в рейтингах «Кинотавр».

Расширив географию до трех городов (к Москве добавились Санкт-Петербург и Рига), он успел получить пару позорных отказов: в финансировании от Минкульта и в площадке от Новой сцены Александринского театра в Петербурге, и был предан анафеме лично господином Мединским. Подобного рода акции неизбежно приводят к обратному эффекту — прибавляют мероприятиям популярность. И, несмотря на то, что до музея Эрарта, выручившего кинозалом в последний момент, доезжали немногие, во время открытия и закрытия в Англетере свободных мест не было. Учитывая специфику медленно запрягающей петербургской публики на следующий год билеты нужно будет приобретать заранее. В этом году у зрителей еще есть шансы наверстать упущенное. Часть фильмов будет безвозмездно передана авторами телеканалу «Дождь» для показа.

Программа фестиваля решила собрать всю альтернативную медиа-агенду. Ход организаторов понятен и необходим как реакция на напалм духоподъемного новостного потока, но неизбежно привел к неравнозначной по уровню режиссуре. Как, в частности, случилось с фильмом «Олина любовь» Кирилла Сахарнова. Больше похожая на долгий репортаж, картина, отвечая за ЛГБТ-тематику, и параллельно дезавуируя ее, выдает нужду за добродетель: если не везет в гомосексуальной любви, повезет в учении политическому активизму в петербургской школе вовлеченного искусства «Что делать?». Гораздо более внятная история получилась про движение FEMEN. Швейцарский режиссер Ален Марго следовал за Оксаной Шачко, сильной и одновременно хрупкой девушкой-активисткой, которой с недавних пор запрещен въезд в Россию. Картина получилась искренняя и способная убедительно объяснить даже верующим, что именно сподвигло художницу-иконописца участвовать в акции по спиливанию креста в Киеве.

«Евромайдан. Черновой монтаж» несмотря на широкую рекламу оказался не сильно связной подборкой практически ютьюбовских роликов, в которых главными действующими лицами становятся хаос и неразбериха. На этом фоне практически незамеченной осталась картина «Киев — Москва» Елены Хоревой — пронзительная история о людях одной профессии по обе стороны границы. Сюжеты сталкиваются, конфликтуют, передразнивают друг друга и примиряют, выстраиваясь в общечеловеческую надсуетную канву. «Киев — Москва» — второй фильм большой трилогии, заключительная часть которой, посвященная военным действиям на Украине выйдет в скором времени в рамках проекта realnost.com.

На оппозиции работают две ленты Ольги Привольновой и Александры Лихачевой. «Звизжи» — новое прочтение хождения в народ, начинается как сюрреалистическая сага об обитателях русской глубинки, жителей деревни неподалеку от Никола-Ленивца, известного фестивалем «Архстояние». Экзотичность аборигенов и завсегдатаев фестиваля, сдобренная немного кислотной цветокоррекцией, сменяется привычными алкоэтюдами о древнерусской тоске. Картина «Длинное. Черное. Облако опускается» — псевдодокументалка о хождении в мир из телевизора, по которому однажды сообщили, что грядет Олимпиада. Навстречу ей на арендованном транспорте выдвигаются двое московских яппи, решившихся на авантюру всей жизни — посмотреть на мир за МКАДом. В пути их настигает та же будничность, с ними происходит ровным счетом ничего, как и не меняется ровный градиент серого за окном корейского седана. Пародия на «Достучаться до небес» приобретает странное прочтение. Вместо ироничной истории про русский дзен она становится сумрачным прорицанием грядущей войны, где конрапунктом звучит намерение случайной героини провести лето у бабушки в Луганске.

Название фильма-победителя «Человек живет для лучшего» режиссера Ханны Полак перефразирует одного из героев пьесы М. Горького «На дне». Оно появилось за три дня до начала фестиваля, хотя самой картине «Юлина мечта» (предыдущая версия названия) режиссер отдала десять лет. Кино шокирует с первых минут и не отпускает все полтора часа демонстрации абсолютного запределья. Это наблюдение за девочкой, которая оказалась на городской свалке на окраине Москвы. Она растет, ежедневно борясь за выживание; рефреном этому через разбитые динамики найденного тут же радио раздаются отголоски происходящего в казалось бы параллельной реальности — путинской России. История уникальна нечеловеческой интуицией режиссера: страшно представить, какого исхода ждал автор, из года в год снимая героиню, с трудом переживающую очередную зиму. Но развязка еще более уничтожающая — хэппиэнд в виде внезапного ордера на квартиру идет в комплекте с «мечтой»: фотообоями и телевизором, перед которым лицо Юли впервые теряет осмысленность, и ад превращается в персональный адок.

Остальные фильмы, отмеченные жюри — это: «ДНР. Удивительная история о самодельной стране» Энтони Баттса (Диплом жюри), «На краю» Анны Шишовой (Специальный приз жюри) и «Грумант. Остров коммунизма» Ивана Твердовского (Лучший фильм).

Самое пристальное внимание все же стоит уделить апокрифической ленте «На пороге страха» Франка Герца, снимавшего картину десять лет и не успевшего ее закончить. Соавтором выступила Мария Кравченко, а продюсером — Виталий Манский, директор фестиваля «Артдокфест». Это фильм об Игале Амире — убийце Ицхака Рабина премьер-министра Израиля, провинившегося перед ультранационалистами подписанием соглашения об образовании Палестинской автономии с Ясером Арафатом. Убийца — молодой привлекательный еврей, не фанатик, не психопат. Пестующий идею мученичества. Ему хотят помочь правозащитники, выходцы из России, Лариса Трембовлер с супругом. В результате запроса в израильские спецслужбы до преступника допускается только Лариса. С узником она налаживает сперва интеллектуальную связь, потом духовную, а потом физическую. Картина, что удивительно, получилась вовсе не о борьбе человека с Системой (опасная заявка для российского Минкульта). Несмотря на желание показать именно это: Лариса и ее избранник три с половиной года через суды добиваются супружеского свидания с целью завести ребенка. Получился апофеоз бытового безумия, в котором в едином танце кружатся герои, спецслужбы, зеваки и максимально сократившие дистанцию взгляда режиссеры. Они проникнуты к героям симпатией, не в пример Клоду Ланцману, за двенадцать сьемочных лет не пощадившего никого, попавшего в кадр «Шоа». Был бы фильм игровым, героев забраковали бы на этапе подбора актеров — они неправдоподобно типичны. Лариса — экзальтированная дама с гуманитарным образованием, ее бывший супруг, принимающий ее борьбу, выбор и ребенка, с тоской в глазах и смирением библейского Иосифа. И практически из той же книги — иллюстрация дистанционного отцовства, проявленного голосом через телефонные провода. Здесь происходит мой зрительский разрыв — конфликт обычного челововеческого сочувствия с неверием в подсунутого мессию — очень полезное состояние для ума.