В «Школе драматического искусства» хрестоматийную пьесу «Горе от ума» поставили как уморительно смешной фарс про «плохого» Чацкого.

Режиссер Александр Огарев поставил Грибоедова в неожиданно дерзкой для сегодняшнего театра манере. В первую очередь это касается его трактовки характеров основных действующих лиц. То, как решен образ Фамусова, — и вовсе главное, за чем стоит идти на спектакль. Хранитель семейного очага, искренне желающий дочери счастья, совершенно не понимает, о чем ведет с ним жаркие споры Чацкий. Он бесхитростный сластолюбец и добряк. В обоих составах отец Софьи — двигатель сюжета и главный герой. Интонационно это образцово-показательные работы: не меняя ни слова в классическом тексте, актеры (безупречные Игорь Яцко и Александр Шейнин) играют Фамусова «мистером обаяние».

Молчалин (Олег Малахов/Кирилл Федоров) в этом спектакле тоже никакой не антигерой. Аккуратный, рассудительный, осторожный. Софья и Лиза замечательно умны и видят всех насквозь. Такой вот фамусовский мир со знаком плюс.

Между тем мир Чацкого (вполне убедительные Илья Козин и Евгений Поляков) — со знаком минус. Идейный герой зовет на баррикады, его речь похожа на агитацию, а выводы — на приговор. Харизматик, отвергающий домашнюю формулу счастья, Чацкий борется ради борьбы. Он жаждет перемен, а перемены опасны. Спорный режиссерский посыл, но учитывая фарсовую манеру подачи, он не раздражает, а скорее веселит. Ближе к финалу Чацкий становится похожим на сумасшедшего вампира, поливает ненавистный семейный очаг экс-возлюбленной бензином и желает поскорее сгинуть всем вокруг. Сцену при этом заливает красным светом.

Кстати, свето- и сценография в этом «Горе» заслуживает отдельной статьи. Совсем молодой художник Маша Капустина-Карью сочинила условный мир московской буржуазии. Визуальный контекст исторический, но намеки на день сегодняшний все же есть (как-то коротюсенькие платьица на героинях, ходули на пружинах на Молчалине или завязанные в хипстерский хвост волосы Чацкого). Нельзя не заметить люстру, у которой вместо лампочек макеты златоглавых церквей, Царь-пушки и Царь-колокола. И кресло, спинка которого — гигантская театральная маска. Любая деталь имеет значение. Стены фамусовского дома — это киноэкраны, демонстрирующие 17 живописных портретов. «Девочка с персиками» — метафора сна Лизаньки, задремавшей у стола ночью. «Незнакомка» Крамского — портрет той самой Татьяны Юрьевны, которую без конца ставит всем в пример Молчалин: «Татьяна Юрьевна! Татьяне Юрьевне!!!» Спектакль полон остроумных находок. Однако главный его плюс — он лишен политического и всякого другого пафоса (вроде бы закономерного, когда речь идет о Грибоедове). А зрителю не дают скучать ни минуты.