Премьера одного из самых ожидаемых событий сезона состоялась, и в репертуаре Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко появилась «Хованщина» Мусоргского. Режиссер Александр Титель превратил народную драму русского классика в историософское исследование, а дирижер Александр Лазарев сумел заставить оркестр звучать идеально. Поклонники грандиозных оперных эпосов в восторге.

Время и пространство действия в этом спектакле условны, — художник Владимир Арефьев выстроил на сцене гигантский сарай из неокрашенных досок. Посередене — деревянная балка, легко трансформирующаяся в обеденный стол и в виселицу. Костюмы Марии Даниловой также оставляют простор для воображения, — никакого золотого шитья, соболиных шуб и сверкающих драгоценностей. Народ — в белых одеждах, стрельцы — в красных, бояре — в обычных, не расшитых, кафтанах. Редкий реквизит прямо отсылает к сегодняшней действительности — чиновничий портфель, оцинкованное ведро и т.п. На контрасте со сдержанным оформлением масштаб этой оперы еще очевиднее. Темы, затронутые в ней, самые актуальные: пропасть между народом и властью, религиозные войны, политические распри, фанатическая вера в «особый путь» Руси.

Отдельный плюс постановки — жесткое (под стать происходящему на сцене) и мощное звучание оркестра. При этом слышны мельчайшие подробности партитуры (что, будем честны, редкость для этого театра). Самой высокой оценки заслуживает и работа руководителя хора Станислава Лыкова. Знаменитое «Батя, батя, выйди к нам!» в конце третьего действия исполняется безупречно. Оркестр «затихает», и хор звучит как плач по уже предчувствующим поражение стрельцам.

Характеры главных действующих лиц решены внятно, «без затей», перед зрителем — властный Хованский (Дмитрий Ульянов), его слабый сын (Николай Ерохин), самовлюбленный Голицын (Нажмиддин Мавлянов), гордиливый Досифей (Дмитрий Степанович), страстная Марфа (Ксения Дудникова). У спектакля совершенно грандиозный финал (он, кстати, дописан Владимиром Кобекиным) — женское соло, разносящееся над головами сотен раскольников, приготовившихся к самосожжению. Выводы напрашиваются сами собой, — «власть тьмы» в России сильнее, чем «тьма власти», инстинкты побеждают разум. Словом, русская народная мгла, как она есть.