Олег Табаков сам выбрал пьесу Николы Маколифф для своего бенефиса. И сам доверил ее главному enfant terrible московской сцены — режиссеру Константину Богомолову. Из чего театралам сразу было ясно — праздник отменяется. Благодаря смелости худрука в репертуаре МХТ появился «Юбилей ювелира» — один из самых внятных и мудрых спектаклей о любви и смерти.

Коммерческую пьесу Маколифф Богомолов основательно переработал, не оставив артистам (и зрителям) даже намека на спасительные эффекты в бенефисном духе. Герои — обкраденный и оставивший профессию ювелир, умирающий от рака. Верная супруга (безупречная работа Натальи Теняковой), до сих пор ревнующая его к эпизоду 60-летней давности (ювелир якобы встречался с королевой Елизаветой, и та пообещала навестить его в день 90-летнего юбилея). И строгая сиделка со «смытым» лицом (Дарья Мороз).

Артисты со своей собственной (а в случае Табакова и Теняковой — фирменной) манерой игры существуеют в непривычных условиях. Они как будто «цедят» эмоции. Текст произносят ровным голосом, двигаются одинаково небыстро и без резких движений. Добавьте сюда безвоздушное пространство тесной квартирки с дешевой мебелью (сценограф Лариса Ломакина). И четыре больших монитора (на них — крупные планы лиц артистов), которые бесшумно поднимаются и опускаются на сцену, как занавес. Перед вами по-европейски концептуальный театр, апеллирующий, в первую очередь, к сознанию, а не к сердцу. Тем интереснее видеть, как любимцы публики с ним справляются.

Разговор Богомолов затеял нерадостный — о смерти. Точнее о том, как уходить достойно.
Ювелир Табакова умудряется шутить («а мы тут морфием балуемся»), хотя и горько. Его мужественность (и двух находящихся рядом женщин) очевидна и действует на зрителя гипнотически. Как и исповедальные интонации в репликах артиста. Финал, в котором жена ювелира решается на фарс с переодеванием (она приходит к любимому умирающему мужу в образе Елизаветы), играется в гробовой тишине. Аплодировать публика начинает только, когда видит надпись «аплодисменты» на черных экранах.