Театр Евгения Гришковца — всегда о сокровенном. О том, в чем нелегко себе признаться, о чем некогда подумать. Седьмая по счету премьера на московской сцене исключением из общего правила не стала. Поклонники фирменной лирики и пространных рассуждений, не пропустите.

Новый спектакль очень красив. Декорации статичны, на сцене Гришковец, как всегда, один. Маленький хмурый человек в смешном комбинезончике сидит на куче розовых лепестков, на него светит реанимационный свет. Он все время уговаривает себя «меньше любить и тревожиться по пустякам». Первые пять минут зритель над ним посмеивается, к финалу вместе с ним плачет.

На этот раз Евгений затеял разговор с собственным сердцем. Он его «озвучил». Выяснилось, сердце обижено, — напрягает его хозяин излишне, любить и страдать заставляет часто, даже изображает «по-дурацки». А сердцу хочется покоя. Казалось бы, шутка, анекдот. Но Гришковец не был бы Гришковцом, если бы в комичных «сердечных» откровениях не была бы так очевидна его собственная неизбывная печаль. Из сердечных монологов легко понять, — герой уже немолод, разочарован и очень устал. И он не может, как ни пытается, скрыть от сердца ни одну свою эмоцию, ни один страх, ни даже лишний бокал или какой-нибудь дурацкий бургер.

Что бы Гришковец ни описывал — аэрофобию, внезапный приступ фитнесмании или мечту об уютном домике без интернета и соседей, в каждой его фразе читаются наши собственные надежды и фобии. Узнаваемость мыслей и ощущений, — вот за что его любит публика. Пусть уважаемый Евгений никогда не говорит о вечном, зато сколько всего точного — о насущном. И как говорит — этим своим сиплым голосом, с запинками и неловкими паузами. Точно так же, как наши друзья, отцы и братья — когда хотят признаться в чем-нибудь неловком. Например, в том, что у них болит сердце. Или, что все огорчения — в радость, пока оно не болит.