Премьера на Новой сцене — копродукция Большого театра, фестиваля в Экс-ан-Провансе, театра «Ла Монне» в Брюсселе, Большого театра Женевы и Национальной Рейнской оперы Страсбурга. Над новой версией оперы «Риголетто» Верди работала команда иностранных постановщиков во главе с Робертом Карсеном, известным умением осовременивать классику. Знатоки ждали скандала. Однако публика сумела разглядеть за «обнаженкой» и цирковыми номерами стройную концепцию развлекательного спектакля для взрослых.

Слухи перед премьерой — дело обычное. Сам факт того, что опера Верди будет идти на Новой сцене, предназначенной для экспериментов, уже повод не ждать от постановки предсказуемых впечатлений. Первая сцена решена Карсеном жестко — на арене цирка стайка красоток танцует топлес. Герцог Мантуанский, сидя в ложе, цинично выбирает себе «подарок». Он — раб страстей, ему не особенно важно, какая женщина перед ним. Главное — новая. Милашка Джильда, послушная дочь придворного шута Риголетто (у Карсена — злой клоун из фильмов ужасов) становится очередной жертвой. Интимные сцены тоже поставлены без щепетильности, чтобы уж публика наверняка понимала: новоиспеченная парочка не на звезды смотрит, оставшись наедине.

Нескромное действие перенесено в цирк — зритель видит половину амфитеатра, ложи, лестницы для эквилибристов, канаты, арену. А заодно — блестящие работы профессиональных акробатов.

Зритель, как завороженный, смотрит на сцену, — там вообще все, как в кино: секс, похищение, жажда мести и даже парочка трупов. Риголетто хочет отомстить Герцогу за поруганную честь дочери, но в финале получает мешок с ее окровавленным телом.
Смотрится опера легко, — концепция Карсена отлично ложится на музыку, не противоречит ей (как это часто случается с режиссерскими опусами).

И хотя к работе солистов (в том числе приглашенных) и оркестра можно придраться, в целом постановка может претендовать на более или менее постоянную любовь публики. «Цирковой спектакль» никто не освистал, возмущения открыто не высказал. По всей видимости, московская публика, наконец, научилась различать пустой эпатаж от идеально выстроенной концепции. И еще одно — на такой опере спать точно не захочется никому.