В Театре им Моссовета — важная премьера. Спектакль «Римская комедия» — подарок режиссера Павла Хомского драматургу Леониду Зорину (живому классику, автору «Варшавской мелодии» и сценария «Покровских ворот» исполнилось 90 лет) и актеру Георгию Тараторкину, празднующему 70-летний юбилей. Кстати, сам Хомский скоро тоже будет отмечать круглую дату. Бенефисную постановку, «обслуживающую» сразу несколько юбилеев, есть в чем упрекнуть. Но ее никак нельзя назвать старомодной.

Пьеса про идеологический спор императора Домициана и поэта-сатирика Диона была написана в 1965 году, первым ее поставил Товстаногов в БДТ. Спектакль до премьеры не дожил, — его закрыли после генеральной репетиции. Трудная судьба была и постановки Рубена Симонова в вахтанговском театре, — но ее отстояли, и в репертуар она вошла. Спустя 50 лет Павел Хомский решил, что «Римская комедия» вновь актуальна. В современной стране тоже имеются правители, тиранствующие «в силу государственной необходимости». А вместе с ними и обозленные диссиденты (готовые под страхом смерти кричать правду), и бодрые конформисты, и циничные подхалимы.

Спектакль — открытая демонстрация печальной расстановки сил в любом обществе. На сцене оживает Рим, но Рим «закавыченный», условный. Он вполне может обернуться сегодняшней Москвой. Здесь узнаваемы лицемерный пафос официальных речей, горькая иллюзия народного единения, нехитрые попытки властьимущих «порадовать царя». Образы Домициана (блестящая работа Виктора Сухорукова) и Диона (не менее блестящая Георгия Тараторкина) тоже говорят сами за себя. Одному нужно властвовать, второму — разоблачать.

Расстраивает одно — прямолинейность, с которой режиссер рассказывает эту историю. Не спасают даже стилизованные под исторические костюмы героев и яркая, с оттенком вульгарности сценография (имперские декорации другими и быть не могли). Дерзкий и яростный спектакль не ставит вопросов, он сразу дает ответы. Правда лучше лжи, власть страшнее оппозиции, свобода важнее признания. Но все эти истины сегодня не резонируют. А новых сил и идей, похоже, нет ни у кого, — ни у власти, ни у оппозиции, ни у всех нас — тех, кто покорно наблюдает этот вечный и абсурдный спор со стороны.