Театр им. Маяковского решительно обживает новое пространство на Сретенке. Сразу после «Декалога» (спектакля-квеста Саши Денисовой и Никиты Кобелева) Леонид Хейфец представил постановку по пьесе Брайана Фрила, в основе которой — тургеневский роман «Отцы и дети». Ирландский драматург как никто умеет «форматировать» русскую классику аккуратно, — вычленяя нужную ему тему, подчиняя героев и зрителей своей правде. Ирландская версия Тургенева — это очень деликатный рассказ об утерянном усадебном рае. Здесь всем правит любовь. А разговоры о нигилизме и лягушках ни к чему никого не обязывают.

Фрила, а вслед за ним и Хейфеца, интересует усадебная жизнь помещиков-интеллигентов, млеющих от летнего зноя, полуночных бесед о смысле бытия и близкого присутствия красивых женщин рядом. Их жизнь у зрителя как на ладони (как таковой сцены нет), — по деревянным лестницам дачной веранды носится раскрасневшаяся Дуняша («Хозяин приехал!»), суетится во дворе Прокофьич, за накрытым белоснежной скатертью столом пьет «кофий» Павел Петрович Кирсанов. Тут же, буквально у них под ногами бежит ручеек, Фенечка, любовница Николая Петровича, беспрестанно моет в нем свои белые руки. Всюду цветы, слышно пение птиц. Когда в эту атмосферу врываются юные нигилисты — Аркадий Кирсанов и Евгений Базаров — она совершенно очевидно не принимает их. Дело тут не в идейных спорах, они практически «вырезаны» Фрилом из пьесы. Оба жаждут быть признанными и любимыми. Боятся оступиться и оступаются — отсюда эта неловкая дерзость, видимая нервозность, обаятельные метания. Они мгновенно, по-мальчишечьи влюбляются — Базаров в белоплечую Одинцову, Кирсанов — в ее сестру Катю. И всем им заученным радикальным взглядам приходит конец.

Щемящее чувство нежности — главное ощущение от спектакля Хейфеца. Наивная убежденность Базарова в могуществе физиологии оборачивает бессилием перед правдой жизни. Любовь разлита в воздухе этого красивого (и в хорошем смысле слова старомодного) спектакля. Она побеждает все — любой нигилизм, кризисы и эпохи.