Итальянский спектакль в постановке знаменитого кинорежиссера показали в Москве.

Спектакли Андрея Кончаловского одинаково ценят русские и зарубежные критики. При этом режиссер в общем и целом чужд провокациям на сцене, и часто никаких концепций «из ряда вон» не предлагает. Всего лишь дает зрителю намек на собственное видение классического текста (в Москве стоит увидеть его спектакли по пьесам Чехова в Театре Моссовета). В Teatro Stabile Napoli Кончаловский впервые поставил комедию. И какую — гениальное «Укрощение строптивой» Шекспира. В Москву постановка приехала с репутацией итальянского суперхита.
 

Шекспировский текст звучит в этом спектакле на итальянском языке (с русскими субтитрами), однако историю о том, как строптивую Кэт укрощал могучий Петруччо, наша публика знает наизусть. Поэтому большая часть зрителей благарозумно решила не пытаться читать субтитры, а, не отвлекаясь, смотреть на заезжих мастеров сцены.

Катарину играла Миша Музи, а Петруччо Федерико Ванни. Оба — звезды, внешне и по возрасту, однако, кажущиеся неподходящими для образов, которые для них выбрал Кончаловский. Достаточно будет сказать, что Федерико Ванни совсем не Адриано Челентано, в нем нет ничего от мужиковатого крестьянина, которому все нипочем. Грузный, лысоватый, неуклюжий. Сам режиссер назвал его похожим «на дельфина». Такой Петруччо — всего лишь охотник за деньгами, его силы и чувство юмора мобилизуются только ради цели — в этом случае чтобы добыть приданое Кэт. Последняя в исполнении Музи вышла великовозрастной (и тоже далекой от идеала красоты) ведьмой, для которой укротить мужчину — задача поинтереснее, чем его унизить. Кстати, в такой Кэт кроется разгадка замысла режиссера. В финале, зачитывая список правил добропорядочной жены, она делает это, сидя верхом на новоиспеченном супруге. Кто кого укротил — вопрос с прямым и ясным ответом.
 

Место действия Кончаловский перенес в 20-е годы XX века, итальянская архитектура тех времен отлично просматривалась в видео-нарезке (транслировавшейся на экране-заднике), и стоящий в центре сцены фонтан. Никакого политического смысла в этом нет, — Кончаловскому просто понравился броский визуальный ряд. Плюс эффектные костюмы тех лет — платья с бахромой и блестками, котелки, фраки… Ретро-стилистика и очевидная фарсовая манера игры (как и заметные элементы итальянской комедии дель арте) добавили спектаклю плюсов. Но главное — Кончаловский непостижимым образом смог уловить шумные интонации итальянского фольклора. Поэтому его спектакль получился ярким, эмоциональным и очень про всех.