В Театре Ермоловой танцуют Лермонтова.

Имя хореографа Сергея Землянского, много лет успешно сотрудничающего с SounDrama, широкой публике стало известно после того, как он поставил два пластических спектакля в Театре им Пушкина (пользующиеся успехом у зрителя «Материнское поле» и «Даму с камелиями»). Если вам нравится такой театр без слов, советуем обратить на премьеру в Театре им. Ермоловой. Здесь Землянский перевел на язык тела поэму Лермонтова о любви падшего ангела к земной женщине. Как не удивительно, но текст-вершина русской романтической оказался понятен без слов. Больше того, стали отчетливей его неочевидные смыслы.

Новый спектакль Землянского с первого взгляда может показаться всего лишь эффектной иллюстрацией. Картины грузинской природы и феодального быта оживают на сцене в буквальном смысле. В немыслимых декорациях Максима Обрезкова (в сегодняшнем театре работа художника редко бывает смыслообразующей) чудятся горы — «грани алмаза» «излучистый Дарьял», зеленые берега светлой Арагвы. Когда Демон сражается с Ангелом, метафора «обрушившееся небо» становится видимой, — к центру битвы «стекается» черный шелк. Герои лермонтовской поэмы похожи на ожившие барельефы, — Старец, Татьяна, Демон, Ангел… Лишенные голоса, они, тем не менее, убедительны. Хореографии, в отличие от предыдущих работ Землянского, почти нет. Характеры и судьбы проявляются в мимике, жестах, взглядах, пластике движения. Невероятно хороши визуально-художественные образы-символы: в костюмах каждого из героев отчетливы врубелевские мотивы.

Демон (Дмитрий Чеботарев играет его в очередь с Сергеем Кемпо) — воплощенный дух отрицания. Угрюмо сидит он на гигантском терновом венце, спущенном с колосников на сцену. С завистью смотрит на светлые земные души. Только влюбившись в Тамару, он делает попытку изменится. Лелеет робкую надежду на божественное прощение. Однако сведенная с ума девица умирает, как только Демон целует ее. В душе ее похитителя снова воцаряется мрак.

Невероятно красивая легенда для Землянского, помимо прочего, еще и повод прикоснуться к восточным традициям. Лермонтов был влюблен в Грузию, ее культуру, традиции. Землянский, судя по всему, тоже. В его спектакле важна не столько идея богоборчества, сколько любование духовным и историческим наследием отдельно взятой страны. Этот спектакль, как видение романтической Грузии, несуществующей уже, но когда-то воспетой поэтом. Своего рода пластический дифирамб недостижимому идеалу. Стране и людям, которые в погоне за новоиспеченными благами цивилизации, умудряются не терять себя. Чтят традицию, предков и, в конечном счете, верят только корням.
 

Демон (541783)
Вы можете изменить этот текст