Пьесу Виктора Розова поставили в Театре им. Пушкина.

Имя советского классика Виктора Розова стало чаще мелькать на театральных афишах. И если Константин Богомолов в своем спектакле «Год, когда я не родился» увидел в Розове не певца ушедшей эпохи, а невольного пророка дня сегодняшнего. То Рузанна Мовсесян, поставившая пьесу «С вечера до полудня» в Театре им. Пушкина, разглядела иное. Ее посыл не имеет отношения к политике. Он о том, как остаться людьми в мире, все менее человечном.

Новый спектакль пушкинцев, без сомнения, будет любим публикой и останется в репертуаре не один сезон. Камерный, тихий (идет она на сцене филиала), он о простых людях, похожих на нас с вами. Об их мучениях и надеждах. О никому незаметных подвигах духа и плохо скрываемых низостях. О будничной боли, о праздничной любви. В конечном счете, о том, что такое хорошо, а что такое плохо.

Любого, даже самого маленького человека жизнь экзаменует: выдержит или сдастся. Останется ли честным и стойким. Или мимикрирует, станет, как все. У Розова жизнь задает такие вопросы каждому герою: неудачливый тренер Ким (его замечательно играет Андрей Заводюк) должен решить — отпускать ли сына Альберта (Сергей Кудряшов) к матери в Лондон или оставить при себе, как единственную надежду на неодинокие будни. Сам Альберт думает — как уехать от любимых и любящих, пускай даже ради заманчивой мечты увидеть заграницу. Его тетка — Нина (Наталья Рева-Рядинская) — пытается перестать надеяться родить ребенка. А ее внезапно появившийся в доме избранник Лев (Алексей Воропанов) жаждет получить прощение, чтобы жениться на другой «с чистой совестью». Все эти жизненно важные решения герои принимают в описанный период с вечера до полудня. Сценического времени уходит ровно два часа. Все это время зритель узнает в героях себя, своих знакомых, в конечном счете, смотрится в зеркало.

Рузанна Мовсесян не вмешивается в розовскую драматургию, ее участие деликатно, почти незаметно. Однако спектакль она «держит» крепко, — в нем очевидна незыблемая внутренняя логика и четкий темпоритм. Сценография в спектакле ненавязчива. Это скорее стилизация советской действительности, чем воссоздание этой самой действительности во всех подробностях. Интеллигентная режиссура, такая редкая сегодня, как джина из бутылки, выпускает на волю актерские таланты. Мелькает мысль, а не вернуться ли на спектакль еще раз. Не замереть ли снова, глядя, как на сцене оживают твои собственные страхи и надежды. И не увериться ли в грустной мысли: в неудавшихся судьбах и несбывшихся мечтах есть своя красота. Ее важно заметить, оплакать и в конечном счете про нее не забыть