Константин Хабенский сыграл моноспектакль в МХТ.

Произведение Патрика Зюскинда про музыканта-неудачника, всю жизнь разговаривающего исключительно со своим инструментом, наперегонки ставят режиссеры во всем мире и будут ставить еще. И актеры самой первой величины будут драться за роль контрабасиста, как за самую главную в мировом репертуаре. Москва Зюскинд-лихорадки не избежала. Одним из самых громких спектаклей был сатириконовский, с Константином Райкиным в главной роли. Теперь есть еще один. Не уступающий первому, по крайней мере в одном — в степени известности. Все-таки МХТ, и все-таки Хабенский.

Актер сделал отчаянную и страстную попытку сменить киношное амплуа несчастного интеллигента подшофе на героя большой литературы. И у него получилось. Поклонникам лично Хабенского идти нужно непременно, — хотя бы для того, чтобы увидеть, что любимый актер вполне может быть и страшилкой, и клоуном, и даже маньяком. Дал бы режиссер волю.

Режиссером спектакля выст

упил молодой Глеб Черепанов, недавно дебютировавший на мхатовской сцене неплохим спектаклем «Удивительные приключения кролика Эдварда». Этот успех, по всей видимости, не дал Черепанову осознать, какая птица счастья прилетела к нему в руки. Первый спектакль Хабенского с приставкой моно!

Можно было просто «отойти в сторону» и деликатно подарить Косте заветную роль на заветной сцене. Но случилось то, что случилось: цирковой аттракцион. Все в спектакле звучало, гремело, трещало, завывало и падало. И, увы, шло  вразрез с произносимым текстом. Трагедия одного фанатика напоминала клоунский скетч. Хабенский разговаривал с пустыми бутылками, распевал на унитазе, помахивая ершиком, «играл» на спинке стула и никак не могу отлепить туалетную бумагу, зацепившуюся за его штанину. Его обитый советскими матрасами дом беспрестанно норовил рухнуть (а в конце концов и рухнул). Впрочем, зритель смеялся и явно остался доволен увиденным.

К финалу клоунада на сцене как-то вдруг «почернела». Пока Хабенский-контрабасист, прикованный наручниками к своему инструменту, пытался вылезти из своего дома-убежища, в самом центре этого самого убежища неожиданно открылся холодильник. И там, среди бутылок из-под пива все увидели труп прелестной певицы, в которую наш контрабасист был влюблен точно так же, как в свой злосчастный контрабас. Занавес? Ан нет: у спектакля оказался и второй финал. Стоя перед зрительным залом «мертвая» певиц

а спела-таки свою арию, а живой Хабенский ей саккомпанировал. С безумными глазами, молча, как будто бы видел сон. Про то, что никогда не сбывалось.

Если спектакль был задуман как черная комедия, то мхатовский «Контрабас» определенно удача. Если как серьезная монодрама — пока делать выводы рановато. Что-то подсказывает, что Хабенскому под силу поднять «Контрабас» совсем другой тяжести.

фото Сергея Петрова