Кирилл Серебренников поставил Гоголя.
Гоголь-центру, совсем недавно отметившему год со дня рождения, поэма о похождениях Чичикова в репертуаре была показана с самого начала. Главный театр, смело пытающийся высказываться на злобу дня, и без Гоголя на сцене? И пусть новый спектакль для большинства театралов оказался старым (Серебренников ставил «Мертвые души» в Латвийском национальном театре), в Москве, с московскими актерами и московской публикой, он зазвучал иначе. После первого же показа стало ясно — по отношению к премьере вполне можно употреблять слово «хит».
«Мертвые души» Серебренникова логически связаны с его мхатовскими постановками («Мещане», «Лес», «Господа Головлевы»), — они как бы ставят точку (точнее восклицательный знак) в рассуждениях режиссера о России и реалиях, одинаковых во все времена. Страна как вечный морок, в котором бродят одинаково никчемные уродцы. Вечная кольцевая, с которой не свернуть ни одной птице-тройке (собственно в первой же сцене мы видим, что никакой тройки давно нет, есть только череп лошади). Серебренников поставил спектакль о главной национальной черте — иррациональности.
Поэтому героя у него играет Один Байрон, американец, окончивший Школу-студию МХТ и успешно работающий в Сатириконе (в другом составе его играет замечательный Семен Штейнберг). Похождения Чичикова — это путешествие иностранца в Россию. Деловитого, собранного, может быть, даже умного, но, увы, абсолютно неприспособленного к русской народной жизни. В стране, в которую он приехал «проворачивать дела», переабсурдить абсурд — испокон веков национальная забава. Чем маниловы-ноздревы-коробочки-плюшкины и иже с ними и занимаются.
Кстати, всех гоголевских персонажей играют мужчины, что, безусловно, делает постановку фарсовой. А фарс у нас любят. Как и игры с переодеваниями. Вообще Серебренников как будто бы разгадал формулу спектакля-хита: зрителю его «Мертвых душ» все два с половиной часа действия есть о чем задуматься, над чем посмеяться, о чем погоревать. Мрачный сарказм здесь завернут в яркий фантик эстрадных гэгов. А какие чудные зонги «заброшены» в жутковатый сюжет. Музыка Александра Маноцкова в исполнении актеров на сцене безупречна, финальная песнь «Русь, чего ты хочешь от меня?» и вовсе заслуживает звания негласного гимна страны.
Смотря и слушая этот талантливый стёб (без вульгарности и пошлости), публика буквально заходится в восторгах. Да и как тут не зайтись, когда любая сцена — сегодняшняя. Ноздрев (Михаил Тройник) у Серебренникова — эдакий «пахан» в трениках, с оравой своих ребят, переодетых гоголевскими борзыми щенками. Собакевич (Антон Васильев) — гэбист со стажем, Коробочка (феноменальная работа Олега Гущина!) — сумасшедшая похотливая вдова, Плюшкин (Алексей Девотченко) — опустившийся пенсионер со взглядом маньяка. Манилов (Семен Штейнберг) — манерный лицемер с далеко идущими планами. От повторяемости этих типажей в русской жизни мутит, а деться все равно некуда. Разве что в окно выйти, — что, собственно, и делает Чичиков в финале. Всё, буквально всё в этом спектакле совсем, как у Гоголя: когда страшно до жути и смешно до колик одновременно.
фото: Алекс Йоку/официальный сайт театра