В Большом театре восторжествовала традиция.

Юбилейный год Верди в Большом отметили серией премьерных показов оперной громады «Дон Карлос». Самая эпическая вещь великого итальянца написана на сюжет романтика Фридриха Шиллера. История политических интриг, битва за свободу, преданная любовь... Все эти страсти-мордасти легко могли стать основой для очередной режиссерской концепции. Но британец Эдриан Ноубл (он долгое время руководил Королевским Шекспировским театром) предпочел традицию. В итоге приверженцы оперной режиссуры аля Дмитрий Черняков негодует. Все остальные пребывают в восторге: наконец-то Большой театр поставил большую оперу без сюрпризов.

История оживает в этой опере, как ни в какой другой. Наследник короля Филиппа II Карлос полюбил Елизавету Валуа, но женился на ней его отец. Тогда инфант возжаждал возглавить борьбу за свободу Фландрии от католической Испании, так он пытался обрести душевный покой. Финал у истории, как известно, трагический.

На самом деле в том, что «Дон Карлос» в Большом случился таким консервативным, легко отыскать как плюсы, так и минусы. Четыре часа смотреть на «концерт в костюмах», действительно, скучновато. С другой стороны, такие костюмы лучше один раз увидеть, чем сто раз о них услышать. Их автор Мориц Юнге как будто старался переплюнуть Веласкеса. От картинной пышности и парадного блеска рябит в глазах. Точно такая же восхитительная работа проделана и с нарядами массовки. Как ни странно, но с аутентичностью одеяний спорит сценография спектакля. Художник Тобиас Хохайзель придумал «вселить» трагическую историю одного инфанта в крайне скупые декорации. Пустынная и серая анфилада, неработающий фонтан, голые ветки деревьев и кучи грязного подтаявшего снега, — вот, собственно, и всё. Снег в Испании, разумеется, символ — утраченных надежд, тревожных предчувствий и всеобщего несчастья. По-настоящему эпический размах свойственен только сцене сжигания еретиков. Железные клети с заключенными, геенна огненная, красный пар из-под сцены, — все это не может не поражать воображение.

Увы, все остальное время публика должна додумывать этот самый размах сама. Вслушиваться в оперный спор первачей труппы и приглашенных в Большой звезд. Все они поют, зачастую обращаясь в зал, а не друг к другу (что заметно усиливает «эффект концерта»). И первый, и второй состав спектакля с честью выдержал испытание премьерных показов, хотя недочеты случились и в первом, и во втором случае. Дебют Марии Гулегиной в партии принцессы Эболи был прекрасен, но сенсацией не стал. Сплоховал итальянец Андреа Каре в партии Дона Карлоса (его «сменщик» мексиканец Гектор Сандоваль был немногим лучше). Зато великолепен оказался Эльчин Азисов в партии Великого Инкивизитора, Игорь Головатенко — в партии Родриго и Анна Невачева в партии все той же Эболи.

Впрочем, несмотря на то, что «открытий чудных» в оперном вокале не случилось, неожиданно порадовал оркестр. Скандал с уходом из Большого главного дирижера Василия Синайского, безусловно, подогрел интерес к премьере. Справятся ли с оркестром Большого приглашенные Роберт Тревиньо (первые премьеры) и Джакомо Сагрипанти (финальные дни показов)? Справились. И прекрасно! Музыку Верди звучала в интонациях, не затмевала вокальных партий, сам оркестр впервые за долгое время звучал очень собрано и живо (видимо, сказался стресс). Так или иначе, а гранд-опера состоялась. И, без сомнений, станет хитом, — все слагаемые успеха (и, прежде всего, зрелищность без подтекстов) в ней есть.

фото Д.Юсупова