Ирина Муравьева и Юрий Соломин сыграли в любовь.

Пьесу-поединок от великого комедиографа Эдуардо де Филиппо кто, как и в каких только театрах не ставил. О запутанных отношениях верной Филумены и распутного Доменико идет речь и в легендарном «Браке по-итальянски» с Софи Лорен и Марчелло Мастрояни. Тем не менее, интерес к призрачно легкой истории про любовь и обиды не ослабевает. В Москве к ней вернулся итальянский режиссер Стефано де Лука. В главных ролях он увидел Ирину Муравьеву и Юрия Соломина.

Имена легендарных актеров на афише сами по себе гарантия аншлагов. В случае бенефисного спектакля (коим «Филумена», несомненно, является) тем более. Несмотря на то, что возраст главных героев существенно отличается от возраста актеров, общего романтического впечатления это не портит. Не портит его и откровенно неинтересная режиссура. Никаких вам метафор и символов, всё просто: инсценировка, что называется, «в лоб». Возможно, что Стефано де Лука сознательно самоустранился, решил всё внимание зрителя переключить на актеров. Но то же самое, по всей видимости, сделали и художник по костюмам, и сценограф. Перед зрителями — гигантская комната, в самом центре которой стоит стол и два стула, на стенах — ярко-красные обои, на потолке — богатая люстра. Спальня Филумены и церковь, в которой она обвенчается с Доменико выглядят как часть этой же комнаты, только с полупрозрачными стенками, обращенными в зал. На этом видимые усилия авторов спектакля заканчиваются. И начинается... волшебство.

Муравьева и Соломин — дуэт удивительный. Не будет преувеличением сказать, что, как только эти двое выходят на сцену, всё вокруг них преображается. Каждая их фраза, каждый жест органичен и красив. Русские актеры даже в руках итальянского режиссера остаются русскими актерами. В их героях очевидна «русская» глубина. Доменико Соломина — не только ловелас со стажем. Это мужчина, который закрывает глаза за собственную старость, боится ее и бежит. А потом он вдруг прозревает. Филумена Муравьевой — не эффектная итальянская содержанка, в молодости зарабатывающая себе на жизнь проституцией. Это женщина со сломанной судьбой. Жена, у которой отобрали право быть женой. И мать, у которой отняли право быть матерью. Трагизм очевиден. Он даже подчеркнут, — противопоставлен комизму ситуации: Доменико вознамерился жениться на молодой. Филумена не желает его отпускать, обманом женит на себе. Потом говорит, что один из «внезапно нашедшихся» трех ее сыновей — его. Доменико долго и упорно пытается выяснить, какой именно. В итоге влюбляется заново не только в Филумену, но и во всех трех отпрысков. Казалось бы, хэппи-энд. Аплодируй и радуйся. И зрители так и делают, но с задумчивыми лицами. Муравьева и Соломин сыграли не героев веселой пьесы, а живых людей с реальной болью и обидами друг на друга. Попытались (хотя это, судя по всему, не требовалось) ответить на вопрос, может ли бесконечная ругань в течение 25 лет привести к счастливому браку, надо ли оправдывать любую гнусность, если гнусность сделана «во имя детей». Старый русский театр, как ни крути, это, прежде всего, серьезный театр.