Кирилл Серебренников поставил свою версию киноленты Ларса фон Триера.

В Гоголь-центре снова премьера. На этот раз в роли режиссера сам Кирилл Серебренников. Его первый спектакль в стенах собственного «театра-дома» — часть широко разрекламированной «кинотрилогии» (постановки по сценариям культовых кинолент). Первым спектаклем были «Рокко и его братья» Висконти в версии Алексея Мизгирева, третьим заявлен «Страх съедает душу» Фассбиндера в постановке Владислава Насташева. Серебренников предпочел самый скандальный материал — киноленту Ларса фон Триера о кучке людей, притворяющихся умственно отсталыми, чтоб «разбудить» зажравшееся буржуазное общество.

В его интерпретации (а также интерпретации драматурга Валерия Печейкина) «Идиоты» поменяли место дислокации и «зажили» не в условно-счастливой Дании, а в узнаваемо-современной России. Так, коммуна молодых «революционеров» превратилась в банду художников-радикалов. Кого-то, вроде арт-группы «Война» или тех же Pussy Riot. И понеслось: «поиск внутреннего идиота» превратился в арт-акцию вроде обливания кислотой портрета «того, кто принимает законы», гей-подстрекательства двух русских мужиков-строителей, «голых» переговоров, и т. д. и т. п. ... Но если в триеровских реалиях за эпатажными поступками героев ничего не последовало, Серебренников не смог не соблазниться и не показать, что бывает с «идиотами» в России. По меткому замечанию драматурга Саши Денисовой нестандартная гражданская и любая другая позиция у нас  уголовно наказуема.

На сцене Гоголь-центра зрителю показывают и русский народный суд и русское народное следствие. Серебренников «прошелся» по всем болевым точкам «нашей Раши», — и, надо признаться, у него нетерпимость общества, о которой снимал свое кино Триер, оказалось куда правдоподобнее. Как и козлиное упрямство новых «идейных». В итоге одного из участников коммуны жестоко убили, второй сошел с ума на самом деле, третьего посадили...

В своей постановке Серебренников соблюдает практически все требования триеровской «Догмы» — всё происходит здесь и сейчас, актеры переодеваются (и раздеваются) прямо на сцене, декорации отсутствуют. Приметы «документальности» происходящего (вроде демонстрации ленты Facebook или развевающего российского флага в качестве заставки к трансляции из зала суда) — на больших видеоэкранах у сцены. Что касается актерских работ, то хвалить можно и нужно всех. Единственный бросающийся в глаза недостаток — непрописанная роль Оксаны Фандеры. Необходимость ее героини вызывает недоумение. У Триера сердобольная «самаритянка» — не то, чтобы самая главная героиня, но находящаяся над остальными. Она — символ самопожертвования, золотое сердце, всепрощающий и всепонимающий ангел, оказавшийся рядом с «идиотами». У Фандеры же это странная дамочка, на протяжении всего действия ничего не делающая и вдруг — «закрывающая»  грудью финал, как амбразуру. Героиня в балетной пачке танцует умирающего лебедя вместе с реальными детьми с синдромом Дауна. Не увидеть в этом спекулятивного момента сложно (хотя большая часть публики обливается слезами).

Вместо вывода: политические пародии сейчас в моде. А значит и «Идиоты» в тренде. Другой дело, что пародия конкретно в этом случае кажется самоцелью. Серебренников задает тему (как в этой стране выжить нестандартным людям — от гея и художника-активиста до ребенка с синдромом Дауна), но ответов не ищет. А жаль.