Ранний чеховский рассказ в «Табакерке» поставил Михаил Станкевич.

Молодой режиссер, сразу после премьеры «Дьявола» с Максимом Матвеевым в главной роли, поступивший в штат театра. Назначение Станкевич оправдывает. Его режиссура остра, как скальпель хирурга. Но если в «Дьяволе» предметом его пристального изучения была преступная страсть и адюльтер, то здесь — первопричины разъедающего душу хлада между супругами. Семейные будни Асориных показаны им с жестокостью Базарова, разрезающего лягушку. Большой плюс спектаклю — режиссер «крепко дружит» с автором, — ранний Чехов тоже слыл максималистом в рассуждениях о любви. Плохо значит так плохо, чтобы выворачивало душу.


Итак, перед нами Наталья Гавриловна (прекрасная работа Ирины Пеговой). Хохотушка, попрыгунья по сути, в браке с мужчиной-прагматиком оказывается не у дел. Ее супруг Павел Андреевич (его играет сильный актер Сергей Угрюмов, к сожалению, знакомый массовому  зрителю только по сериальным работам) не хочет понять характер спутницы жизни, они ссорятся и даже живут на разных этажах дома. Семейная драма зиждется на эгоизме обоих ее участников, — они оба непримиримы и ожесточены, оба терпят личное фиаско. Кризис обостряется из-за странной ситуации вокруг голодающих в деревне Асорина. Герой жаждет помочь, но выясняет, что им уже помогает его жена. Да еще и способом, свойственным только ей одной. Наталья Гавриловна устраивает карнавальные вечера, танцует, поет и совершенно не ведет счет средствам, поступающим от благотворителей. Все ее любят. А от него помощи не хотят. Последующая мужнина истерика ставит вопрос о семье ребром. Героиня Пеговой задыхается в праведном гневе жертвы, но попрекать супруга не забывает. На его голову сыпятся обвинения в равнодушии, тщеславии, наконец, в безрадостном браке. Выясняется, Наталья Гавриловна не пустышка вовсе, а страдающая натура, нашедшая утешение в благотворительности. Да и Павел Андреевич вовсе не так невозмутим в своем несчастии, как казалось на первый взгляд. Роль нелюбимого мужчины ему претит еще больше, чем роль мужчины брошенного. Мучительные признания происходят на фоне заснеженных рельс и грохочущей вагонетки, подчеркивающих неуют и холод неудавшихся отношений. И все же они не чужие друг другу. И все же Павел Андреевич смиряется. Пытается понять, принять, заново почувствовать. Вездесущее недопонимание сменяется робкой надеждой. И в этом забрезжущем свете грядущего спасения — вся прелесть и весь смысл рассказа, перенесенного на сцену с очевидной любовью к чеховскому слову.