В Моссовете спектакль по «Преступлению и наказанию» превратили в клип.

Режиссер Юрий Еремин представил свою новую работу — постановку по мотивам романа Достоевского о убийстве старушки-процентщицы и последующих угрызениях совести Родиона Романовича Раскольникова (Р.Р.Р.), возомнившего себя Наполеоном. Не удивляйтесь, но ничего тяжелого для сердца и трудного для ума в этом спектакле нет. Еремин сильно сократил «муторную» часть про побудительные мотивы и душевные терзания, выделил детективную линию, усилил мелодраматические эффекты. Вышло захватывающее, но совершенно в стороне от проблематики великого романа.

Главный недостаток этой работы (а для кого-то он же — главное достоинство) — в ее предельной доступности «массам». Режиссер, как говорится, пошел на поводу у зрителя. Отсюда эти нарочитые красивости в сценографии (питерские архитектурные конструкции на поворотном круге, красные всполохи в сцене убийства и пр.), музыкальные эффекты (Вагнер и Чайковский в современной обработке), предельно однозначные характеры, не требующие труда разгадывать их. Раскольников здесь нервный и нежный мальчик, Порфирий Петрович — проницательный добряк, Сонечка Мармеладова — погубленная судьбой страдалица, Свидригайлов — демонический развратник... Мотивы их поступков невнятны, логика чувств отсутствует. Ощущение такое, что читаешь Достоевского на бегу, или смотришь клип. Собственно, муки Раскольникова превратились здесь в краткие пояснения детективной фабулы. Они выводятся бегущей строкой на белом занавесе, надежно отделяющим одну сцену от другой.

Публика, впрочем, довольна. Она пришла «на артистов», и те не подвели. Главная роль — Родиона Раскольникова — досталась талантливому молодому актеру Алексею Трофимову. Он вполне мог бы справиться с ней и в другом, серьезном спектакле, но здесь рисунок предельно прост. А значит и актерская краска одна (страх перед наказанием). Порфирий Петрович Виктора Сухорукова случился выдающийся. Эдакий мудрец с внешностью простачка. Он блистательно выковыривает признание из преступника, которого жалеет. Но чтобы все это в нем стало очевидно, необходимо парное существование на сцене. А оно не предусмотрено — Сухорукову в общем и целом не с кем играть, диалогов с Раскольниковым мало. А те, что есть, невнятны и коротки. Прекрасный Александр Яцко также загнан в угол. Его герой появляется внезапно, как черт из табакерки. Он обольститель, убивший жену и вознамерившийся соблазнить сестру Раскольникова. Сцена между ним и Дуней решена плоско — как «картинка» из бразильской мелодрамы. Он ее любил, попытался изнасиловать, отпустил и застрелился.

Финал тонет в эффектном густом тумане. По сцене катаются Раскольников с Соней (видимо, в муках), а после возникают убиенная процентщица с сестрой Лизаветой, мертвый Мармеладов, а заодно и все «оставшиеся в живых». Есть ли во всех этих спецэффектах Достоевский? Безусловно. Но такой, про которого так и хочется добавить «Первый канал представляет...».

фото в фичере Екатерины Цветковой