Петр Мамонов показал моноспектакль.

Главный «юродивый» российской рок-сцены вышел на сцену ТЦ «На Страстном» (здесь проходит фестиваль моноспектаклей SOLO) со светомузыкальным перформансом имени себя. Абсолютно непредсказуемое действо включало в себя стихи и песни Петра Николаевича, кроме того танцы и даже что-то вроде показа мод. На экране во всю стену показывали видео: городские и сельские пейзажи, толпы людей, бродячие коты и стаи птиц на талом снегу. На этом же экране «являлись» две видеокопии Мамонова, они играли на гитарах и хитро улыбались в зал.

Когда-то музыку Мамонова назвали «русскими народными галлюцинациями», сегодня эти галлюцинации можно увидеть. «Дед Петр и зайцы» — своего рода мифология канувших в лету «Звуков Му». Чудаковатые герои вместе со своими маленькими жизнями оживали на сцене в лице их проповедника: Мамонов в каких-то серых лохмотьях стоял в свете прожектора и настойчиво, на одной ноте хрипел, как слабы, одиноки и несчастны все эти «храбрые портняжки», «короли-лягушонки» и «мальчики-с-пальчики». Они — это мы. И у всех у нас одно на всех тяжелое расписание жизни и неизбежная старость.

Если бы не врожденная артистическая эксцентрика Мамонова слушать проповедь о тотальном несчастье в течение двух часов было бы невыносимо. Но Мамонов на сцене — это еще неоткрытый новый жанр, нечто среднее между жутковатой пантомимой и перформансом. Одним своим видом он вводит зрителей в подобие транса. Угловатый старик с цепким взглядом. Он, если не поет и не декларирует свои гениальные стихи в головном уборе из бумажных обрезков( «В полшестого вечера люди идут с завода дубильных кож. Я стою один, мне делать особо нечего, но я все равно на любого из них похож»), он прыгает на карточках или корчится на полу, а иногда и на голове стоит. Ближе к финалу своего шоу неожиданно появляется в голубом костюме, расшитом пошлыми гигантскими цветами. И снова поет, и твердит слова благодарности всем пришедшим.

Можно как угодно относиться к Мамонову-артисту, пожимать плечами, глядя на сцену, не понимать ни одного его  фокуса», но все равно уйти в странном оцепенении. Этому человеку, пожалуй, одному из немногих, удается на сцене самое главное: впускать в свой мир, ничего в нем не навязывая. Но не проникнуться сочувствием ко всем «маленьким людям» на нашей грешной планете уже не получится.

фото: Михаил Гутерман