Современная классика снова на сцене МАМТа.

Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко продолжает осваивать шедевры современной западной хореографии, в его репертуаре появились еще два общепризнанных шедевра. «Первая вспышка» Йорма Эло и «Бессонница» Иржи Килиана. Смотреть премьеры в театр сбежалась вся Москва. Надо признать, не зря.

Еще недавно имена Йормы Эло и Иржи Килиана московской публике мало что говорили. Понятно, почему. Никаких приманок для публики современными хореографами не предусмотрено: их балеты бессюжетны, музыка на обывательский вкус неоднозначна, декорации и костюмы скудны. А визуальное совершенство и философскую подоплеку надо еще суметь разглядеть. МАМТ предпринял попытку просветить общественность. После неожиданного, но однозначного успеха репертуарная политика второго музыкального театра столицы изменилась окончательно.

Новые балеты — такая же гарантия публичных восторгов, как и предыдущие килиановские «Шесть танцев» и «Маленькая смерть» или «Затачивая до остроты» Эло. Та же головокружительная виртуозность хореографии на фоне абстрактной сценографии. И многозначность смыслов при внешне четкой и прозрачной концепции.

«Вспышку» Эло танцуют под невероятно трудный скрипичный концерт Сибелиуса. К сожалению, музыкантов мирового уровня, готовых играть от спектакля к спектаклю, не нашлось, в результате артисты выходят на сцену под фонограмму. Это несколько обедняет общее впечатление, но не настолько, чтобы не заметить мгновенно изменяющуюся хореографию и страстное исполнение. Эмоциональный накал в этом балете колоссальный, — герои существуют в условном замкнутом пространстве, отсюда их видимое отчаяние. Танцуя трагическую невозможность вырваться из навязанной среды, артисты буквально испытывают себя на прочность. Хореография здесь намеренно непредсказуема. Однако этот якобы-хаос — обязательное условие гармонии общего впечатления.

«Бессонница» Килиана также посвящена изучению человеческого подсознания. Но если у Эло герои вырваться из клетки (читайте собственного «я») не могли, то у Килиана напротив. Он перенес действие в пространство между сном и явью, где возможно все. Сыграла свою роль лаконичная сценография (на сцене стоит белый экран, сквозь который проходят персонажи), музыка Моцарта в компьютерной трактовке (автор: Дирк Хаубрих) и совершенный свет Кейса Тьеббеса. Все вместе рождает ощущение потустороннего мрака и вывернутых наизнанку человеческих надежд и страхов. Ритм танца постоянно меняется, удерживать его безумно сложно, но артисты МАМТа справляются. Очевидно, что они увлечены не меньше, чем публика. Отныне никому по обе стороны сцены не нужны драматические эффекты и «плоская» сценография, чтобы получить удовольствие от танца.

фото: пресс-служба театра, Олег Черноус