Константин Богомолов поставил спектакль про скуку и зарождение нацизма.
 

Премьера на основной сцене МХТ им. Чехова — почти всегда гарантия экстраординарного зрелища. На этот раз в качестве материала была выбрана малоизвестная пьеса Владимира Набокова, а режиссером назначен скандальный Константин Богомолов. Однако и ценителям, и хулителям его только вышедшего «Лира» придется кусать локти — эпатажный режиссер сделал спектакль в лучших мхатовских традициях.

Сюжетно здесь —  несмешной семейный анекдотец. Муж-жена, любовь ушла, ребенок умер, вся жизнь — вялые измены, чеховские диалоги, скука, переходящая во враждебность... Это болото вздрагивает только тогда, когда в город возвращается из тюрьмы бывший возлюбленный жены, обещавший застрелить и ее, и ее супруга. Все действие эти двое (с семейством и друзьями) ждут, когда коварный мститель появится. Разумеется, никто так и не приходит. Богомолов сумел передать обаяние этой набоковской изысканной пародии не только на русскую классику, но заодно и на всю русскую интеллигенцию в эмиграции (в пьесе речь о русской семье, живущей в Германии). Пустые разговоры, глупые страхи,  никчемное будущее. Вся эта мещанская лжедрама кажется еще нелепее на фоне сгущающихся туч немецкой жизни 1930-х годов.

Богомолов  повсюду расставил символы нацистского времени. На большом видеоэкране зрителю демонстрируют хронику тех лет, а гости все как один ходят с выбеленными лицами призраков, на некоторых подобие нацистской формы... Все эти чужаки, перед тем, как пройти в дом, сначала молча прохаживаются по второму этажу, лишенному признаков мещанского уюта. Сознательным раздвоением сценического пространства Богомолов подчеркнул, как страшен разрыв между двумя реальностями — мирной мещанской и исторической. Герои концентрируются на себе и не видят страшной угрозы своего времени.

  Несчастливую жену, променявшую страсть на комфорт, играет Марина Зудина, трусливого супруга — Сергей Чонишвили, ее горе-любовника — Игорь Верник, а Александр Семчев— уморительную маменьку-писательницу Антонину Павловну (привет Чехову!). Мужчина в женской роли — прямое свидетельство того, что весь спектакль балансирует на грани фарса, прямой издевки. Однако, при всей своей гротескности, набоковские герои остаются живыми людьми, «слепыми» ко времени и его переменам.

Богомолов ничего в пьесе не кроил и не переиначивал. При этом литературный гений Набокова стал как будто осязаемее, все подтексты прозрачнее, а загадки-метафоры проще. Для театралов, знакомых с обычными радикальными методами богомоловской режиссуры, вот это точно — событие.