В Большом показали сатирическую оперу Курта Вайля и Бертольда Брехта «Возвышение и падение города Махагони».

Произведение это крайне редкое. В Советском Союзе оно ставилось всего раз, в 1984-м в Саратовском театре оперы и балета.  Новый руководитель Королевского театра Мадрида Жерар Мортье — один из немногих, кто решился взяться за «Махагони» вновь. Опасения вполне объяснимы: опера нетипичная, мало того, что музыка Вайля сложна так же, как музыка Вагнера, а партии главных героев требуют работы на пределе человеческих возможностей, так еще и сюжет далек от традиционно-романтического. Публику призывают не развлекаться или сопереживать, но делать выводы.


Собственно такие задачи ставил перед собою сам Брехт, он отрицал так называемую драматическую оперу, предназначенную для вечернего времяпрепровождения. И делал ставку на оперу эпического характера, которая позиционировалась как предмет жарких споров. Что ж, Жерар Мортье, следуя логике автора, этих споров добился. Теперь не только мадридская, но и московская театральная общественность дискутирует на тему «вызывающих откровений на оперной сцене».

«Махагони», между тем, типичный проект для современного европейского театра, ставки сделаны на шокирующие декорации, откровенные наряды и... английский язык в качестве основного. Опера культового немецкого дуэта (Вайль-Брехт) исполняется буквально посреди свалки. Неприглядные отбросы, вывороченные кресла, битое стекло и странные существа, затянутые в серый капрон. В этих условиях сосуществуют главные герои — проститутки и убийцы, решившие построить город всеобщего счастья, в котором царят деньги и секс. Повсеместные бары и бордели, полуголые трансвеститы, геи и шлюхи за работой и прочее и прочее, — на сцене Большого всё это показано в смачных подробностях, с присущей современной режиссуре отчаянной наглостью.

Кричащий символизм. Ничего нового, но по залу периодически пробегает смущенный ропот, — видеть, мягко говоря, немолодых оперных прим в белье и подвязках, взбирающихся на певцов и недвусмысленно двигающихся на их коленях, тяжело. Морализаторское начало в искусстве никогда не было чуждо российской публике, однако границы дозволенного на сцене, хоть и размыты, все же существуют. Опера написана в сатирическо-обличительном ключе, и режиссеры Карлуш Падрисса и Алекс Олле этот ключ держат перед собой как знамя — призывают задуматься об ужасах и опасностях капитализма, показывая картину современных нравов как можно более полно. Лозунги Махагони, кстати, написаны на русском («Свободу олигархам!»), а финальный поджог мусора отлично рифмуется с демонстрацией социального протеста в нашем сегодня.

Эффекты эффектами, но ведь есть еще музыка. Произведение Вайля с его джазовыми синкопами и атональностью замечательно и экспериментально по сути. Выдающийся грек Теодор Курентзис так дирижирует оркестром, что публике возможно расслышать в сложнейшей партитуре понятный ей мюзикл, расслышать и насладиться. И, конечно, нельзя не сказать «спасибо» солистам, которые мужественно выдерживают сцены с обнаженкой, при этом справляются с вокальными задачами. Бас-баритон Уиллард Уайт, меццо-сопрано Джейн Хеншель, сопрано Эльжбета Шмытка из Польши, немецкий тенор Михаэль Кёниг... Благодаря их стараниям, «Махагони» интересна не только любителям «клубнички» в театре, но и настоящим меломанам. Ну, а задуматься на тему существующего общественного строя и грядущих социальных потрясений придется всем. Свалка на сцене обязывает.

Самостоятельно оценить образчик эпического театра можно  8 и 10 сентября.