Тяжела и неказиста... Режиссер Юрий Еремин и хореограф Алла Сигалова перепели — а вернее переплясали — старый-добрый бродвейский мюзикл «Кордебалет», посвятив его жизни российского артиста. Актеров Театра им. Моссовета натаскали на хореографию, а вот про драматическое искусство как-то забыли.

Из «Кордебалета» Мэрвина Хэмлиша по сценарию Джеймса Кирквуда Юрий Еремин взял исключительно сюжетную канву для собственной пьесы, так что о первоисточнике можно благополучно забыть и не обольщаться. «Кастинг», имеющий в репертуаре некрасивое двойное название «Casting/Кастинг», — это такая сверхсегодняшняя реалити-история про то, как проходит отбор артистов для новой постановки в некоем абстрактно музыкальном театре. Песен нет, есть танцы. Алла Сигалова — в роли самой себя, преуспевающего модного хореографа, даже с отсылками к конкретным фактам биографии в тексте. Еще полтора десятка юных и не очень дарований играют претендентов на роли второго плана в мюзикле, не мюзикле, а чем-то таком мюзикхолльном, что помянутый хореограф ставит.


Понятно, что ситуация сегодня — в порядке вещей, никого страшным словом «кастинг» уже не удивишь, и поэтому все происходящее, вроде как, актуально. Реалити-стилистика — тоже в духе дня, в связи с чем Алла Сигалова, ничего кроме Аллы Сигаловой не играющая и даже не делающая вид, что играет, особо не удивляет и не раздражает. С другой стороны, эта как бы стилистика начинается с несценично и делово разговаривающей Сигаловой и на ней же заканчивается. Прочих участников постановки явно полгода муштровали в танцзале, следы чего — налицо, однако зачатков театрального образования из головы не выбили. В результате весь первый акт, на протяжении которого героиня Сигаловой отсматривает претендентов по схеме — автобиографическая справка, танцевальный номер, актеры один за другим в ответ на «Ну, что, как, расскажи, что ли, про родителей своих?» выдают заученные монологи с интонациями первокурсников, шпарящих Островского. После чего старательно оттанцовывают то, чему их с переменным успехом научили. (Не всех, поэтому — прямо-таки удача, что по сюжету половину горе-танцоров предстоит отсеять.)

С первым актом все становится более-менее ясно уже после пары танцевально-драматических выступлений. Поэтому по мере того, как сменяются люди, судьбы и танцы в слегка монотонной хореографии Сигаловой, зритель, не лишенный математических способностей, подсчитывает, что уйдет на все про все полтора часа, и начинает недоумевать по поводу второго акта. В общем, самые смелые предположения оправданы не будут, и не надейтесь. Второе действие открывает весьма попсовый танцевальный номер под Пьяццоллу, который исполняет Алла Сигалова вместе с премьером Латвийской национальной оперы Алексеем Овечкиным, — после чего все катится просто в тартарары. Группа товарищей под руководством именитого хореографа еще полтора часа сценического времени разучивает номер из двух притопов, трех прихлопов, прерываясь на стратегически «сопливые» эпизоды: 1) травма — девушка спотыкается на ровном месте, ломает ногу, вынос тела, все переживают и 30 секунд размышляют о нелегкой актерской доле; 2) подлянка — кто-то кому-то подсыпал в туфли битое стекло, короткое расследование, есть подозреваемая, нет доказательств, все 30 секунд в шоке; 3) истерика — перезрелая актриса рыдает над своей нелегкой судьбой, 30 секунд на сопереживание.

Стоит ли уточнять, что все это катастрофически слабо, начиная с идеи и заканчивая исполнением. И вопрос о том, какого рожна надо было писать слабую пьесу, вместо того, чтобы поставить хороший мюзикл, терзает немилосердно. Второй вопрос — почему все так плохо играют?! — в сегодняшней российской театральной действительности давно стал риторическим, в связи с чем — с исключительно исследовательской целью — есть предложение поставить реалити-мюзикл про закулисье театрального вуза.