Елена Богданович поставила балет-инсталляцию по мотивам последнего и недавно изданного произведения Владимира Набокова. Про любовь, творчество и свет в конце тоннеля.

Финальное произведение Владимира Набокова долго хранилось у его сына, с предсмертным предписанием автора — «сжечь». Но отпрыск гения уничтожать недописанный роман «Лаура и ее оригинал» не стал, более того, издал его на радость читающей публики. Композитор Давид Кривицкий написал музыку, «которую привела к нему рука Бога», а мастер современной хореографии Елена Богданович, третья в этой связке творцов, решилась поставить балет. В итоге на сцене Дворца на Яузе случился апофеоз музыкальной пластики.


Балет Богданович глубокий и аллегоричный. Хореограф взяла за основу произведение, многое в котором, в силу его незаконченности, пришлось домысливать. Помимо фабульной любовной истории (эпицентром которой является возлюбленная героя романа — Лаура), Богланович ведет рассказ о поиске себя, своего творческого я. Взаимоотношения художника с вдохновением (оно же — жизненное начало) похожи здесь на танец любви со всеми вытекающими.

Как человек художник рожден женщиной, жизнью, любовью. Как художник — он сам рождает любовь и новую жизнь... Процесс этих взаимозаменяемых родовых мук зрителю показывают, и довольно эффектно, чему очень способствует скупая и изысканная сценография. На абсолютно черном фоне лучом света выхвачены вращающиеся белые стулья (аналогия с планетами или гончарным кругом), на которых артисты складываются самым немыслимым образом. Руки и ноги сложены так, что двое кажутся одним.

Марина Никитина и Роман Андрейкин (Лаура и главный герой) мастерски справляются со сложнейшими танцевальными вариациями. Ни разу они не сбиваются с высокого музыкального темпа, быстро и точно движутся. Сам танец здесь синтетичен, перед зрителем — не танец даже, но акробатика высочайшего класса. С помощью натренированных текучих тел артистов Богданович выстраивает на сцене отношения художника и жизни (мужчины и женщины), в которых есть место и животной ревности, и безудержной страсти, и нежности, и разрыву. Танцевально-пластический ряд почти вызывающе сексуален. Примерно к середине действия к двум героям присоединяются еще три, — двое мужчин и одна женщина... Все они танцуют любовь с Лаурой,изредка сбиваясь друг на друга. Артисты в предложенной им современной эстетике танца чувствуют себя как рыбы в воде, — они мгновенно переключают скорости и жанры: радуя то пантомимой, то акробатикой, или классическими балетными па, элементами драматического театра. Их задача — изобразить многоликость любви, полигамную суть жизни. И они с ней справляются.

Возвышенный и романтический стиль музыки Кривицкого оказывается здесь очень кстати. Органичен пафосу танцевальному пафос музыкальный.

В итоге зритель наблюдает не только за тем, как художник обретает себя, но и как Лаура (она же Флора, слава, жизненное начало) претерпевает трансформации своего «я» (превращаясь из девочки с косичками в опытную женщину, из ангелоподобной сущности в сущность земную и полнокровную.

Чтобы понять этот балет, нужно абстрактно мыслить. И поверить Елене Богданович на слово (точнее, на пластическое слово): Набоков считал, чтобы творить, нужно медитативно умирать, самоунитожаться и в состояниях транса постоянно трансформироваться. Тогда к художнику придут настоящие любовь, вдохновение и... женщина.