Пророк нового русского театра Иван Вырыпаев снова всех удивил. Его «Комедия» заставляет смеяться над самым главным и плакать о том, что совсем не важно.

Автор некогда шокировавших публику «Кислорода» и «Эйфории» придумал-таки новую сенсацию. Иван Вырыпаев — режиссер, сбивающий с ног чистыми концептами и чернушной искренностью, противник всякой театральной морали, асоциальный гений, ратующий за победу чистого искусства над искусством репертуарным... Он снова сделал попытку всё забыть и начать с чистого листа. Точнее — сознания. На этот раз Вырыпаев не препарирует на сцене жизнь современного человека, его любови и нелюбови, он... рассказывает анекдоты. Заявки на смысл при этом у автора самые многообещающие, — через такое вот зритель поймет, когда и над чем он может смеяться. И даже больше — на какой ступени развития он, в зависимости от своих смеховых пристрастий, находится.


Прямо скажем, смотрится сие действо по-вырыпаевски неоднозначно. Длительность спектакля, формально выглядящего как молодежный скетч, шитый белыми нитками, всего час. И за это время на сцене ровным счетом ничего не происходит. Ни вам сюжета, ни героев, ни характеров. Голая идея. На фоне выложенного теннисными красно-белыми мячиками экрана с надписью Comedy (такая заставка очень напоминает визуальный ряд известного телешоу) стоят два человека, эффектно и нарочито бессмысленно одетые. Он (Валерий Караваев) — выходит к зрителю либо в затасканных штанах и такой же футболке, либо в некоем подобии смокинга со шляпой-котелком в руках. Она (выпускница ГИТИСа Инна Сухорецкая) — либо в самодельном платье из бабушкиного тюля, красных рейтузах и нелепых роговых очках, либо с гигантскими крыльями бабочки за спиной. И вот стоят они, такие особенные, держат микрофоны близко к лицам и как могут пытаются рассмешить публику. Анекдоты, которые ребята рассказывают все самодельные, то есть придуманные режиссером. Все глобально неправдоподобны. И начинаются примерно так: «Попадает Гитлер в иудейский рай...», «Инопланетяне прилетели на Землю и спрашивают землян, почему надо отменить праздник 9 мая...», «Встречаются две терриристки-смертницы в метро...». Финальные реплики, которые, по законам жанра, должны смешить, осталяют зрителя в недоумении.

А темы, между тем, подняты самые острые: Вырыпаев шутит и с религией, и с террирозимом, и с жизнью, и с любовью.
Периодически ошалевших зриетлей подбадривают репликами вроде «а сейчас следующий несмешной анекдот» или громкими Jim Sturgess & Joe Anderson из колонок.

Вырыпаев играет здесь с публикой в философские прятки, приглашает ее куда-то за пределы логики, на территорию чувств, подсознания и эмоций. Каждый сидящий в зале сначала, как всякий нормальный человек, пришедеший в театр, пытается разгадать смысл, заложенный режиссером, но на половине осознает, что это вроде как ни к чему. Затем он пытается расслабиться, выловить смешное из воздуха, просто загоготать, наконец. Но ведь, рассуждая логически, не над чем. Что это — развлекательный посыл, заданный режиссером, или все-таки его издевка над человеком смеющимся? Каждый решает за себя, и каждый улыбается-смеется-хмыкает одному ему понятному юмору. Чему-то своему.

Прямо как в последнем анекдоте этой «Комедии»:
«Когда Гитлер попадает в иудейский рай и встречает Моисея, он спрашивает: „Что это такое вообще, как такое может быть, я же ненавидел евреев“, а Моисей ему отвечает: „Это комедия“.
— Что комедия?
— Ну вот... это, — говорит Моисей и разводит руками».

Социальное, общечеловеское? Личное? Все загадки оказываются разгаданными за 60 минут. И легкость, с которой режиссер и автор расправляется с бытием, отнюдь не кажется фальшивой. Миссия у него такая — отчаянно, но всегда поступательно развенчивать старые истины... Пытаться втолковать людям, что сложно — это просто. Вообще все — просто. И трагедии, и боль, и вчерашняя искренность. А теория относительности Эйнштейна — вообще самая лучшая шутка, которую придумало человечество.

«Ничто не реально и ничто не заслуживает внимания... Земляничные поляны навсегда». Эта строчка из финального британского хита становится оправданием увиденной театральной бессмыслицы. Впрочем, в конечном итоге, бессмыслица эта ни к чему не обязывает. Хороша вырыпаевксая идея или плоха — освоить новый юмор — это уж как посмотреть, но то, что «ломать комедию» у него получилось, это однозначно.