Театр «Сатирикон» открыл сезон премьерой спектакля Валерия Фокина «Константин Райкин. Вечер с Достоевским» по «Запискам из подполья».

35 лет назад в «Современнике» начинающий режиссер Валерий Фокин выпустил спектакль «И пойду, и пойду...», в котором соединил «Записки из подполья» и «Сон смешного человека» Достоевского. В этой камерной постановке, игравшейся без декораций, в углу репетиционного помещения, роль Подпольного человека исполнял молодой и тогда еще никому не известный Костя Райкин. Достоевский стал его первым серьезным профессиональным экзаменом, на котором молодой артист испытывал самого себя — «тварь я дрожащая или право имею».


Собственно, задаваться этим вопросом и вообще относиться к себе критически Константин Райкин не переставал никогда, даже будучи обласканным критикой, любимым зрителями и награжденным всеми возможными премиями. Может быть, в этом и состоит секрет его вечной молодости и фантастической работоспособности. Вместо того чтобы почивать на заслуженных лаврах, этот актер не знает покоя, задает себе все более высокую планку и ставит перед собой трудновыполнимые задачи. Например — войти в одну реку дважды. Эта заманчивая идея чаще всего заканчивается провалом. Но только не в случае Константина Райкина. Ведь его цель — не повторить былой успех, а снова проверить себя, сквозь панцирь профессионализма пробиться к человеческому естеству и честно посмотреть себе в глаза.

Эту миссию актер выполняет на все сто. В первой части спектакля перед зрителями блестящий лицедей, который может ежесекундно менять маски в диапазоне от Александра Филиппенко до Мартина Вуттке. Но скинув эстрадный, с искрой пиджак, Константин Райкин снимает вместе с ним и броню победоносного мастерства, оказываясь перед нами в одном белом исподнем, незащищенным и предельно откровенным. Рассказ Подпольного человека о встрече с проституткой Лизой, которую он стыдил за ее падение, а сам оказался гораздо подлее и ниже, актер читает с пугающей искренностью. От неимоверной гордыни к сознанию собственной ничтожности и обратно — к упоению своим унижением — он раскачивает качели эмоций все сильнее и сильнее, внешне оставаясь почти неподвижным. Весь окружающий мир превращается в тени на огромном экране-заднике. Они вырастают, множатся и живут своей собственной жизнью. Но герой обращает на них мало внимания. Его поле боя — собственная душа. Наблюдать за этим сражением страшно, но оторвать глаз невозможно. Трудно объяснить, откуда актер черпает эту мощную психическую энергию. Но совершенно точно — так сегодня может только он один.