Ингеборге Дапкунайте «обнажилась» на сцене Политеатра.

Политеатр успел стать модным в считанные месяцы своего существования. Публика Большой аудитории Лектория Политехнического музея (где базируется новый театр) — завсегдатаи «Практики», «Театра.Doc», «Актового зала» или «Стрелки»... Люди стильно одетые, отлично образованные, не сомневающиеся в успешном будущем, деловитые дамы и их импозантные спутники. Все они люди жаждут новой культуры, театра в частности. Чтобы современно, цинично, честно. И ради бога — чтобы не скучно.

Эдуард Бояков, руководитель театра, а заодно и режиссер спектакля «Вера Павлова», умеет ставить для такой публики. Он разговаривает с ней о том, о чем сама она говорить не умеет. В случае с «Верой Паловой» — о любви. Стихи современного автора похожи на мины замедленного действия. Вот произнесена строка, секундное молчание в зале, легкая оторопь, шок и выдох: «да, точно».

В знак тсс приложи палец
к моим малым губам
Впрочем, они не меньше
моих основных губ
Впрочем, они и не больше
Впрочем, почему основных
Впрочем, больше о прочем
не могу, потому что — тсс


Это стихотворение произносит со сцены Ингеборге Дапкунайте. Ничуть не стесняясь, никого не боясь, она словно хулиганит. Эта взрослая, успешная женщина средних лет. Она честна с собой и с другими. Какой еще театр вам нужен, если не такой? Наглой вульгарности в этих откровениях не слышно. Только женская благодать, потаенная мудрость и любовь. Это важно, поскольку в сегодняшнем мире развиты философии самого разного толка, герои-мужчины бегают с автоматами наперевес. Но лирической героини — ждущей и зовущей женщины, Ярославны — нет.

На небольшой сцене почти отсутствуют декорации — только старенькая кровать с подушками, красный торшер да пара стульев. По стенам плывут видеопроекции листьев — сначала зеленых, потом желтых... Ассоциативный ряд скуп, если не сказать убог. Времена года — как женские «эпохи». Стихи Павловой четко разделены на них. Первую «эпоху»-отрезок женской судьбы читает женщина пожилая, вторую — мать, третью — девочка-подросток, четвертую — жена, пятую — женщина в 45, заново открывшая любовь к мужчине.

Кроме Ингеборге, на сцену выходят артисты «Практики»: Ирина Михайловская, Анна Банщикова, Ольга Кузьмина, Аля Никулина. Все они читают стихи Павловой, а на деле исповедуется зрителю в том, что чувствовали в пылу неловких любовных опытов, с тридцатым любовником, с любимым мужем, с тем, «кто сверху» сейчас... Их исповеди потрясают — всем им нет дела до нарядов, кредиток, планеты, политики и работы... Всем им есть дело до дома, где дети и Он. Согласно древним инстинктам, согласно законам религий, согласно внутренней потребности, которая сегодня, кажется, отмерла. Или все-таки, если верить Боякову и Павловой, нет?

Соски эрогенны
чтоб приятней было кормить
пупок эрогенен
чтоб родину крепче любить
ладони и пальцы
чтоб радостней было творить
язык эрогенен
чтоб вынудить нас говорить