В репертуаре Большого появился знаменитый балет Джона Ноймайера. 

Спектакль, уже сегодня признанный балетной классикой XX века, Ноймайер поставил в 1978 году, для Штутгартского балета. Премьеру он танцевал сам. С тех пор «Дама» переносилась на самые знаменитые сцены мира и везде вызывала исключительный восторг критиков и публики. Настала очередь Москвы. Мелодрама Дюма-сына, рассказанная с помощью совершенной хореографии Ноймайера и гениальной музыки Шопена, — ровно то, что нужно русскому зрителю, обожающему душераздирающие истории о любви и отрицающему эпатаж в театре. 

«Даму с камелиями» танцует три состава. В первом главные партии достались приме-балерине Светлане Захаровой и солисту Гамбургской труппы Эдвину Ревазову. И если смотреть на последнего в роли Армана Дюваля было запрограммированным удовольствием, то Светлана Захарова, казалось, превзошла себя. К привычному совершенству ее техники добавилась видимая эмоциональность. Обычно сдержанная и далеко не юная Захарова буквально перевоплотилась в болезненно нервную куртизанку, которую угораздило влюбиться в юного поклонника. Балерина танцевала партию Маргариты как мучительную исповедь. Сначала она предстала перед зрителем циничной королевой полусвета, затем сдавшейся в плен чувству любимой и любящей женщиной. Гордой жертвой, уступившей мольбам отца Дюваля «не портить жизнь мальчику». Наконец, всеми покинутой и забытой умирающей. Увядание плоти и духа Захарова буквально «прожила» на сцене. 

Что интересно, Ноймайер отождествил историю Маргариты и Армана с сюжетом романа «Манон Леско». Книги, которую Арман подарил Маргарите. В его балете «книжные» герои также появляются на сцене (великолепные работы Семена Чудина и Анны Тихомировой) . Еще одно новшество — балет выстроен как воспоминание Дюваля. Он приходит в дом умершей возлюбленной, и пока господа и дамы торгуются за имущество, читает ее дневник. Этот ход позволил многостраничному роману Дюма сжаться до внятной истории, столь необходимой балету. Бесконечная вереница флэшбэков стала пружиной балетного действия. Мелодрама «по нарастающей» захватывает зрителя сама по себе, но в сочетании с романтической музыкой Шопена и чувственной хореографей Ноймайера, она превращается в нечто большее. Недосягаемая высота страсти разложена Ноймайером на ноты и па. Она становится осязаемой, живой, а не книжной. Ноймайер как будто бы сделал «обратный перевод» романа: с языка слов на язык танца. Изощренная фантазия хореографа не только подчеркнула глубину замысла Дюма, она сделала этот замысел более философским. Если Дюма написал роман о роковой страсти, то Ноймайер поставил балет о всепобеждающей любви. И артисты, и публика с благодарностью приняли этот подарок: наконец, с ними заговорили языком искусства. По сути, не нуждающемся в комментариях и делающего любую критику неуместной. О классике не рассуждают, ею наслаждаются.

фото: пресс-служба Большого театра