Поклонники «Твин Пикса» помнят фразу: «совы не то, чем кажутся». После последней в этом сезоне премьеры Театра на Таганке «Сосед» известную цитату хочется переиначить на новый лад — «соседи не те, кем кажутся».

Пьеса Павла Пряжко вызывает тревожное чувство. В ней словно описан поворот «не туда», с которого в фильмах ужасов начинается самое страшное. Героям кажется, что все по-прежнему в порядке, пока кто-то идет по их следу с пилой или хорошо заточенным ножом.

Сюжет практически лишен действия, пьеса состоит из длинного разговора между соседями по даче. Режиссер Лера Суркова это исходное условие в спектакле сохранила, удерживая внимание зрителей одним только диалогом. История на первый взгляд простая — летним днем к дяде Коле (Александр Резалин), приходит Паша (Семён Шкаликов), и между ними завязывается беседа, которая могла бы прерваться в любой момент, но почему-то длится и длится. Явных причин увязать в бытовых подробностях у мужчин нет. Сила, удерживающая их вместе, находится в зоне 25-го кадра, невидимого невооруженному глазу.

Источник саспенса кроется в недосказанности между героями. На самом деле, дядя Коля догадывается с каким вопросом пришёл Паша, а Паша заранее знает какой получит ответ, но оба предпочитают до последнего хранить нейтралитет, избегая больной темы. В процессе разговора они не становятся ближе, и разделяющая их дистанция в спектакле визуализирована. Художница, Ольга Никитина, подчеркивает зональность сцены, поделенной на две части цветовым решением. Единственная декорация — сарай дяди Коли, собранный из кусков изъеденного ржавчиной железа, серая стена справа и рыжая левая. Соседи стараются придерживаться каждый своего края, словно между ними есть ещё одна преграда, непреодолимая в диалоге.

Возникающая в спектакле философско-лирическая тема человеческих взаимоотношений не противоречит аномальному напряжению текста. В постановке Таганки мирно уживаются инь и янь драматурга и режиссера. Идея Павла Пряжко, о близости закона и бандитизма, соединенных в жене дяди Коли на сцене так и не появляющейся, но постоянно обсуждаемой, отлично сосуществует со сложностью человеческого общения, показанного Лерой Сурковой. Ради такой редкой театральной гармонии стоит разок изменить режиссерской трактовке Дмитрия Волкострелова, практически монополизировавшего пьесы Пряжко в России.