На малой сцене Электротеатра Станиславский появился новый спектакль молодого режиссера Клима Козинского – «Я | Фабр». Постановка выросла из эскизов по двум текстам бельгийского режиссера Яна Фабра, которые впервые показали в рамках фестиваля «Территория» в октябре 2018 года.

Два разных на первый взгляд текста едва ли можно связать друг с другом, но их болезненность и физиологичность в сочетании с визуальными решениями постановки гармонично сшивают две части в единый спектакль.

Клим Козинский любопытно анонсировал показ-зарисовку для фестиваля: «Посмотрите, как нас прочитал текст Яна Фабра». Действительно, текст автора в переводе Ирины Лейк будто управляет актерами. Их, как и текстов, двое. Антон Косточкин читается сочинением «Я – кровь». А Ирина Савицкая прочитала текст «Я – корова».

Луч прожектора блуждает по полу, то и дело выхватывая части разобранной барабанной установки. Металл отражает яркий свет и отправляет его вспышками в зал. Другой резкий луч выхватывает из темноты актера, который уже произносит первые фразы сложного текста-предисловия к самоубийству. Маниакальная одержимость доводит до исступления, которое будто заставляет актера исполнить сложное соло на барабанах. Речитатив то сочетается, то перемежается с напряженным ритмом ударных. Темп то разгоняется, то замедляется, не позволяя расслабиться. Только концентрация на боли позволяет ее преодолеть.

Пространство постепенно заливается кровью. По стенам ползут кровавые струйки, которые сливаются в бескрайний океан. Кажется, что предел достигнут, но в спектакле появляется еще один текст, который транслируется в виде субтитров. Это детальное описание некоторых обстоятельств гибели великого режиссера Пьера Паоло Пазолини. Полное отсутствие какой бы то ни было условности в тексте субтитров рифмуется с метафорическим и почти эфемерным текстом Фабра. Такое сокрушительное сочетание образности и прямой, почти навязчивой физиологической подробности «в лоб» выводит из равновесия для того, чтобы следующая часть спектакля — текст «Я – корова» — оказался необходимым. Это занятие йогой.

Действительно, на глазах осуществляется сложная духовная и физическая практика. Актриса, выполняя асаны и физические упражнения, с обожанием, детально описывает приемы пищи. Рассказ увлекает настолько, что она рычит от переполняемой страсти и, как герой первого текста, доводит себя почти до пика плотского удовольствия от мысли об «источнике высшего наслаждения». Все для того, чтобы стать лучшим мясом, которое будет употреблено в пищу человеком. Возможно, именно тем, который под звуки ударных несколько минут назад уже стал кровью.