С момента назначения Сергея Женовача художественным руководителем МХТ им. А. П. Чехова не утихали прогнозы и сомнения, что именно будет с театром. То пугало сокращение репертуара, то увольнение из театра режиссера Константина Богомолова. Какие-то слухи подтверждались, какие-то оказывались сильно преувеличенными, но факт оставался фактом: Сергей Женовач — далеко не худшая кандидатура на должность (а были гораздо хуже!). В 90-е он самоотверженно сохранял интеллигентский театр, когда подобного запроса в обществе не было и близко. Кому как не ему сохранить все достижения Олега Павловича Табакова?

Наконец, случилось. Новый худрук представил на большой сцене МХТ свою премьеру — «Бег» по пьесе Михаила Булгакова. Решение в наше время смелое, можно даже сказать — эпатажное. В пьесе действие разворачивается вокруг распрей в Крыму. Более того, самую известную «рецензию» на эту пьесу написал никто иной, как лично Иосиф Виссарионович Сталин. Запрещая пьесу, он писал в письме «Ответ Билль-Белоцерковскому» от 2 февраля 1929 года:

«"Бег" есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины, — стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление.

Впрочем, я бы не имел ничего против постановки «Бега», если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам ещё один или два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему «честные» Серафимы и всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою «честность»), что большевики, изгоняя вон этих «честных» сторонников эксплуатации, осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно правильно.»

Так что же предложил Сергей Женовач зрителям, которых Олег Табаков прикормил «скандальным» Богомоловым, «дерзким» Молочниковым, «чувственной» Ренатой Литвиновой и другими режиссерами? Предложил он им увеличенную версию СТИ.

Сценическое пространство, оформленное верным напарником Женовача Александром Боровским, предсказуемо пусто — черная сцена, черные стены. На сцене массивная декорация из натурального дерева, которая раз в 20 минут вращается, знаменуя кульминационные точки. Всё. Уже на одном только визуальном уровне возникает ощущение, что ты пришел все в ту же Студию Театрального Искусства (СТИ), прежнюю вотчину Сергея Васильевича, просто стала она в разы больше в размерах. 

Трактовка Женовача такая же аскетичная. Никаких актуализаций, никаких современных острот свыше тех, что были у Булгакова. Стилизованные под 20-е годы прошлого века костюмы. Пьеса подается как по написанному. Хотя, надо признать, что вновь Сергей Васильевич всю ее переписал. Как обычно, его инсценировка — это самое ценное в спектакле — стержень, который все держит. Вот только не прошло ли время инсценировок? Раньше такие постановки оправдывали тем, что их хочется показать детям без надуманных режиссером трактовок, что можно привести школьников. Однако «Бег» в школьной программе не значится. Да и формат «лень читать — смотри спектакль» себя изжил, поскольку смотреть такие спектакли чаще всего еще больше лень. В итоге все происходящее воспринимается как очень и очень дремучий театр. Обидно, учитывая, что совсем недавно Сергей Васильевич был «живее всех живых».

Безусловно, поклонникам режиссера этот спектакль увидеть нужно обязательно. Женовач не мельчает. Это мастерская работа. Есть и как минимум один сильный ход — солдаты изначально лежат на сцене трупами. Они встают, произносят реплики и ложатся обратно. Прием совсем не новый, но напоминание, что любой солдат — изначально ходячий труп и «пушечное мясо» — достойно лишнего упоминания. Однако на одной находке в 2019 году далеко не «убежишь», особенно когда бегаешь по кругу. Да и просто скучно смотреть на то, что видел много раз и знаешь наперед, чего ожидать. Хотя определенно почитатели у спектакля найдутся. Многие именно так себе «Храм Мельпомены» и представляют — актеры что-то драматично выкрикивают, ничего вокруг от них внимания не отвлекает, и раз в 20 минут под тревожную музыку вращается массивная декорация.

К слову об актерах. В премьере задействован почти весь звездный состав МХТ. Михаил Пореченков, Андрей Бурковский, Ирина Пегова, Анатолий Белый, Антон Ефремов — список можно продолжать долго, и одного его уже достаточно, чтобы на спектакль пришли те, кто в театр ходят нечасто. Не сказать, что они будут разочарованы. Возможно именно так им театр и запомнился — тусклое место, где, если повезет, можно посмотреть на известные лица. Сам Сергей Васильевич с актерами подобной медийности и узнаваемости прежде работал редко. Ему куда комфортнее было находить самородков среди молодежи. Возможно в этом причина, что почти все актеры в его премьере играют плохо. Наиграно плачут, громко кричат в пустоту, переигрывают, картинно «шепчут», чтобы было слышно на последних рядах балкона. Может быть, причина еще и в том, что, работая с разными и порой смелыми режиссерам во времена Олега Павловича, эти актеры отвыкли от такой академичной подачи. Ощущается, словно взрослые и успешные актеры вновь решили «поиграть» в студенческом спектакле. Получается исполнять «надрыв» у них плохо. И возможно это даже хорошо. Это осознание утешает.

Известный своей бесконфликтностью и готовностью к компромиссам Сергей Женовач от нападок в чрезмерной «традиционности» защитился. Такова его художественная политика. На фасаде театра афиши современных постановок он заменил портретами исторических личностей, в разные годы служивших в МХТ. Даже програмка к «Бегу» — это одна большая антология всех постановок Булгакова за годы существования театра. Програмка, кстати, стала толще и куда более стильно оформленной, но ощущение какой-то пыли в ней неизбежно присутствует. Быть может, именно так и нужно заходить в театр с подобной историей в статусе нового руководителя — с поклона предшественникам. Быть может, именно этим объясняется и чрезмерная академичность премьеры.

Понятно, что сравнение нового худрука с Табаковым — дешевый ход. Любой на этом фоне проиграет. Но здесь расхождения ключевые, и именно они важны. Олег Табаков в свое время превратил МХАТ (Московский Художественный Академический Театр) в просто МХТ. Убрав букву «А» из аббревиатуры, он хотел скинуть налет «Академичности», дать буйство «Художественности» и во многом этим в том числе вошел в историю. А Сергей Васильевич очевидно «Художественностью» жертвует, возвращение «Академичности» поощряя. Кому-то это безусловно понравится. Возможно многим. Против точно не будут государственные институции, чьей политике такой подход очень удобен. Быть может о сервилизме новый худрук и не помышлял, а просто хотел почтить великую историю великого театра, но получилось, как получилось, — МХТ превращается в МАТ, и видимо это надолго.