«Три сестры» в режиссерской версии Виктора Рыжакова — спектакль-событие. Худрук Центра им. Вс. Мейерхольда и главный адепт «новой драмы» переиначил хрестоматийную пьесу так, чтобы зритель проникся ощущением катастрофы сегодняшнего дня.

Чеховская классика для Рыжакова — вполне современная пьеса, в которой есть и секс, и черный юмор, и важные смыслы. Чего нет точно — так это скуки. Что сделал режиссер с Чеховым? Лишил его ностальгической нотки, дурной сентиментальности и подробного психологизма, которыми грешат традиционные постановки. Это сильно сокращенный Чехов, но что важнее — это Чехов другой интонации: современной (резкой, грубой, нарочитой). А все герои — жесткие, беспринципные, злые.

В спектакле совсем нет любви. Нет даже тоски по любви

Вместо нее — животные потребности, давление общества (замуж и детей надо всем) и неизжитые комплексы (у сестры есть муж, и мне надо). Такие Ольга, Маша и Ирина очень современны. Впрочем, как и их женихи — с вечным круговоротом любовниц в природе (у Вершинина в постели побывали многие), нелюбимыми женами и брошенными детьми. Они все разочарованы в себе и жизни, не знают, чего хотят и куда идут. Всё, что они умеют, яростно и зло шутить. Цинизм — как способ выжить.

Спектакль очень яркий, стильный. Сцена опоясывает зрительный зал: буквальная метафора жизни и бега по кругу. Сестры в кедах мчатся за невидимым поездом. За ними — толпа мужчин в военных шинелях. Затем остановка — диван — пианино. На них и возле них (а вовсе не в доме Прозоровых) вершатся судьбы: люди любят друг друга, изменяют, признаются в чувствах, отвергают. Затем встают и снова бегут за невидимым поездом. Красиво и страшно до мурашек.

А еще спектакль подкупает неподдельным актерским драйвом. «Июльансамбль» (бывшая Мастерская Виктора Рыжакова, ставшая театром) играет так, что хочется посмотреть все их спектакли без исключения. В финале сестры превращаются в провинциальных пэтэушниц с пивом у телевизора. И, хотя Ольга, Маша и Ирина произносят знакомый и пронзительный чеховский текст о том, что «надо жить», они кажутся гораздо циничнее тех сестер, что стремились в Москву в начале XX века. И что важнее — гораздо несчастнее.