Блистательная черная комедия про национальную тоску — новый шедевр Крымова и его команды. 

У Островского Дмитрия Крымова мало общего с Островским из школьных сочинений или Островским в кино Никиты Михалкова. Почти всё — новое, неожиданное, бьющее под дых, как название «с ошибкой». Вы вроде бы вслушиваетесь в знакомый текст, а в итоге слышите собственные мысли. О чём? О смертельной тоске по любви и об обществе, в котором настоящее чувство невозможно. Но несмотря на трагичность темы, никакого пафоса — вам будет нестерпимо смешно. 

Смешно до колик, но и больно точно так же

Лариса Огудалова (Мария Смольникова) — трагичная и комичная одновременно, миниатюрная девушка с заплаканными глазами, робкой улыбкой и огромным сердцем, до которого никому нет дела. Окружают ее сплошь монстры и мертвецы. Паратов, к примеру, впервые появляется перед зрителями утопленником: его тащат в полиэтилене с пеной на губах. Но уже через секунду он встает и как ни в чем не бывало начинает измываться над Ларисой. Его жестокость и желание обладать скрыто под маской деловитости, бизнеса без сантиментов. Жить по таким законам гадко, но никаких других Огудаловой не предложено. Эту растерянность героини невозможно просмотреть: Смольникова играет её всем телом, глазами, падающими на лоб кудряшками, нелепыми ужимками примы местного кабаре-притона.

Невозможно забыть сцену, в которой она, надев дурацкий парик, пытается спеть хит Жанны Агузаровой «Одна звезда на небе голубом». Смешно до колик, но и больно точно так же — очередной крымовский «фокус», пронимающий до печенок. А сколько еще таких фокусов в спектакле! Танец Хариты Игнатьевны под «I will survive». Кинжал, торчащий из груди сестры Ларисы, который воткнул в нее муж-кавказец, а она так и будет бегать с ним по сцене. Или ус Паратова, который Лариса в недоумении попытается приклеить себе (разочарование в любимом человеке, обманувшем ее во всем, в этот момент почти физически осязаемо).

Сценография в спектакле тоже воплощает идею о неразделимости грустного и смешного, поддерживая настроение печали, растворенной в болезненном, нервном смехе. Огромный видеоэкран на заднике показывает тоскливый пейзаж — набережную Волги. По кругу сцены развешаны старые пальто и ватники, которые то и дело падают с крючков, причем падают в какие-то нелепые моменты. 

Что касается финала, не пересказывайте его друзьям, когда посмотрите спектакль. Мы тоже не будем, потому что это — невероятно, это — больно и это — катарсис.