В Большом театре поставили масштабную оперную мелодраму — «Манон Леско» Пуччини. Главные партии исполнили суперзвезды Анна Нетребко и ее муж Юсиф Эйвазов. 

«Манон Леско» Пуччини, как ни странно, дебют Нетребко и Эйвазова в Большом театре. Все делалось ради них: выбор названия и даже дирижера (Ядер Биньямини) был обусловлен личным желанием звезд. Режиссер — Адольф Шапиро, драматический мэтр с репутацией хранителя традиций и «аккуратиста». Сценограф — не менее уважаемая в профессиональных кругах Мария Трегубова. Увы, союз последних двух сложно назвать органичным: ученица режиссера-художника Дмитрия Крымова превратила оперу в шоу с массой визуальных трюков и абсолютно непредсказуемых метаморфоз. А режиссер, ратующий за традиции,  почему-то не стал ей мешать.

Пока у героев рушится жизнь и случаются любовные катастрофы, зритель как завороженный следит за сменой декораций. На сцене вырастает гигантских размеров бумажный город, грозится упасть на сцену подвешенное на тросах зеркало, взлетают к колосникам воздушные шары, вырастает из-под сцены монстрообразный пупс с гигантскими муравьями, облепившими его лоб и руки. За всеми этими сомнительными чудесами пропадает и режиссерская трактовка (что именно хотел сказать Шапиро, дав добро на торжество сценографии, так и осталось загадкой), и едва не теряются солисты. Временами их легко можно было принять за сценические аксессуары. Мировые знаменитости, кстати, не скрывали своего недоумения на пресс-конференции, открыто заявив, что массивные декорации мешали звуку «проходить» к зрителю и певцам приходилось стараться вдвойне.

Тем не менее свои партии оба спели на соответствующем звездному статусу уровне — со множеством тончайших нюансов, «сока» и экспрессии. Манон в интерпретации Нетребко не маленькая кокетка, падкая на соблазн, а роскошная женщина, знающая себе цену. Де Грие Эйвазова — пылкий возлюбленный, слепо следующий за своей страстью. Трагичный финал и смерть Манон тоже пропеты идеально, а вот показаны невнятно: зрителю не видно солистов, зато предлагается читать рукописные строчки о вечной любви, наплывающие на гигантский занавес-экран, опускающийся на сцену. Всегда обидно, когда форма побеждает содержание. И еще обиднее, когда содержание этого не заслуживает.