«Машина Мюллер» одинаково шокирует всех — и адептов театральных традиций, и тех, кто готов к любым экспериментам на сцене. Но все-таки это один из лучших, если не лучший спектакль Кирилла Серебренникова. Главная тема — гнилая природа человека и созданной им цивилизации.

В основу радикальной постановки легли тексты крупнейшего немецкого драматурга Хайнера Мюллера (по значению сопоставимого с Брехтом). Помимо рассказов и эссе, это две знаменитые пьесы «Квартет» и «Гамлет-машина». Обе малоизвестны широкой публике и сложны для восприятия. Неузнаваемые версии произведений классиков, мозаика из цитат, мифов и исторических фактов. «Квартет», к примеру, радикальная реинкарнация «Опасных связей» Шодерло де Лакло, новые Вальмон и маркиза де Мертей доживают свои дни в бункере Третьей мировой войны и вспоминают жизнь, потраченную на оголтелое самоутверждение, десадовский разврат и циничные интриги, возведенные в ранг великих свершений.

Выбор актеров на эти роли — безоговорочная удача. Телеведущая Сати Спивакова здесь изображает «особу королевской крови», трагически умную стерву, осознающую потерю молодости и вместе с ней лучшего любовника. Режиссеру Константину Богомолову как никому другому подходит образ глумливого циника. Присущая ему самому убийственная самоирония оправдывает жанр пьесы (Мюллер настаивал на том, что его пьеса — комедия). Вульгарные непотребства («Я хочу лакать ваши фекалии!») он произносит с таким грациозным лукавством, что не расхохотаться невозможно. Нового Гамлета (легко превращающегося в Офелию) изображает тонкий и точный Саша Горчилин. Весь — открытая рана, болезнь. Но волнует его героя уже не Дания, планета целиком. Зритель чувствует: «руины Европы» — это только начало.

Апокалиптическая «Машина» — образцово-показательный синтетический спектакль, в котором драматическая составляющая едва ли не менее существенна, чем хореография, перформансное начало, видеопроекции, инфернальный вокал Артура Васильева (участник шоу «Голос», обладатель «женского» сопрано) или барочная музыка в живом исполнении оркестра. Наконец, главная «приманка» для агрессивных ценителей лжеморали — обнаженные тела перформеров. Их здесь 18 человек. Они танцуют, образуя коллективное тело. Становятся живой мебелью (на них вальяжно располагаются де Мертей и Вальмон) и символом миллионных убийств. Они бесстрашны, красивы и уязвимы, за них страшно. Хрупкость и совершенство человеческого тела действует на зрителя гипнотически — никто не отрывает взгляда от сцены.

Режиссерский посыл становится при этом становится все яснее: они — это мы. Как ни старайся превратить трагедию в комедию, подобно де Мертей и Вальмон, как ни предчувствуй гибель мира, подобно Гамлету. Безумная «масса», пресловутый молчаливый социум победит. Всякую цивилизацию ждет саморазрушение, человека — несвобода и смерть.