В новом спектакле Марка Захарова злая антиутопия про новое российское средневековье от Владимира Сорокина превратилась в зрелищную трагикомедию с намеком на хэппи-энд.

Марк Захаров – патриарх русской сцены с незыблемой репутацией грустного сказочника и мастера метафор. Никто и не ждал, что он поставит Сорокина без купюр (порнография и мат – такая же константа сорокинского стиля, как блистательные языковые стилизации и злой сарказм по отношению к российскому образу жизни). Но он практически полностью переписал текст, изменил сюжет и наделил произведение смыслами, которых в нем не было. Жесткая история об опричнике Комяге, занятый тем, что наказывает неугодных в новой России «победившего православия», превратилась в обаятельный рассказ о том, как Комяга полюбил вдову государевого врага и решил начать новую, «хорошую» жизнь. В новой версии никто никого за инакомыслие не линчует и не вешает. Вообще понять, что Россия – место опасное, можно, только вспомнив первоисточник. У Захарова же это прежде всего место эффектное. 

«Ленком» в принципе любит яркий антураж, и в этом спектакле как будто решился продемонстрировать все свои технические возможности: грандиозные сборные железные конструкции по ходу действия превращаются в дом опричника, кремлевские палаты, улицу, повсюду развешаны собачьи головы, а на богатых нарядах героев то и дело появляются видеопроекции. При этом на сцене все время что-то движется, взрывается и сверкает.

И все же как ни была бы хороша сценография, главное здесь – актерские работы. Захаров собрал весь цвет труппы: Виктор Раков играет Комягу раскаивающимся героем. Александра Захарова –   истосковавшуюся по любви сильную женщину, вдову Куницыну. (К слову, у Сорокина она появляется только в одном эпизоде – когда опричники показательно ее насилуют). Дмитрий Певцов  – харизматичного и лицемерного государя. Леонид Броневой – опытного и циничного воеводу в отставке. Целая галерея народных характеров, преувеличенных до гротеска, но все-таки вполне узнаваемых. Они – квинтэссенция захаровской сатиры на русский народный абсурд.

Если верить мэтру, абсурд этот неизбывен и глубоко комичен. Но в нем непостижимым образом заключена способность русского человека сострадать,  любить и… меняться. Не зря финал в спектакле про новую опричнину вышел такой оптимистичный.