Евгений Каменькович поставил спектакль по советской пьесе, взяться за которую мечтал сам Петр Фоменко. Всем, кому не чужда абсурдистская сатира в театре, смотреть обязательно. 

Автор пьесы, ставшей спектаклем, — драматург Фридрих Горенштейн, автор сценария к «Солярису» Тарковского и «Рабы любви» Михалкова. При жизни его произведения в театре не шли. В вину ставились сложный язык, иррациональное поведение героев, игнорирование советской идеологии. «Волемир» 1964 года (написанном, кстати, по заказу «Таганки» и лично Юрия Любимова) — подробный, изобилующий психологическими деталями рассказ о маленьком человеке, открывшем в самом себе, как он полагает, тягу ко злу, пошлости и жестокости. И яростно себя за это возненавидевшем. Такая вот советская реинкарнация князя Мышкина Достоевского. Исключительность героя бросается в глаза на фоне остальных действующих лиц — советских мещан, чей смысл жизни — холодильник в кредит, любовник в ванной и обед в котлетной на пляже.

В спектакле лаконичная, при этом очень эффектная сценография (художник — Мария Митрофанова). Исключительная находка — конструкция-намек на квартиру образца 1964 года, обклеенную газетами вместо обоев. Напоминающая гигантского воздушного змея, легкая, складная, она меняет очертания от сцене к сцене, во втором акте (действие перемещается на пляж) как-то мгновенно исчезает.  В фантасмагорических декорациях робкий чудак Волемир (замечательная работа Томаса Моцкуса) и его жена Лиза знакомятся с соседом (как всегда точный Иван Верховых). И позднее — с его супругой (блистательная Галина Кашковская), тоскующей дамой бальзаковского возраста и нетяжелого поведения. Дама сначала в шутку, потом всерьез влюбляется в Волемира.

Спектаклю не сразу удается пробраться сквозь бытовые подробности мелодрамы, лежащей на поверхности. Кроме того, первое действие вязнет в ностальгических подробностях. Предметы, одежда, прически, песни Эдиты Пьехи… Библейские смыслы, которые пестовал Горенштейн, отчетливо проступают только после антракта. Главная сцена — монолог Волемира, изменившего любимой женщине  с женой соседа, его отчаяние перед осознанием факта «я грешник», наконец, его попытка покаяться прилюдно.

Кажущийся поначалу веселым и легкомысленным спектакль срывается в трагедию, в мрачный и мучительный разговор о душе человека, в которой всегда больше зла, чем добра. Благодаря броской форме, энергичной острой игре актеров он не смотрится старомодно. И совсем далек от морализаторства. Однако он не всем будет близок или даже понятен. «Фоменки» не отвечают на вопрос Горенштейна «Что есть человек в этом жалком абсурдном мире?». Они его просто слышат и пытаются дать услышать зрителю.