В Большом театре — премьера. Оперу Чайковского о слепой Иоланте поставил худрук Студии театрального искусства Сергей Женовач. Его спектакль вписывается в рамки негласного эксперимента, который проводит руководство главного театра страны, — оперой отныне занимаются исключительно драматические режиссеры. Убедительно пока «выступил» только Евгений Писарев (опера «Женитьба Фигаро»). А вот «Пиковую даму» Льва Додина и «Кармен» Алексея Бородина критики и публика приняли весьма прохладно. Увы, спектакль Сергея Женовача, судя по всему, постигнет та же участь.

Нисколько не умаляя заслуг признанного мэтра, мастера «деликатной», глубокой режиссуры, очевидно, что оперный спектакль вышел малоубедительным. Решения как такового практически нет. Все три с лишним часа зритель видит одно и то же — прозрачную избушку, разделенную ровно на две половины. В одной — совершенно темно, и там — само собой — обитает слепая Иоланта. Во второй — светло и празднично, там сидит часть оркестра, и все остальные герои оперы без исключения. Когда мужчины поют арии, они встают на стулья. Собственно, это все. Никаких других мизансцен не предложено. В финале свет заливает всю конструкцию (не самая оригинальная метафора того, что Иоланта прозрела).

Работать в рамках, заданных режиссером, артистам откровенно неудобно. Труднее всех приходится Иоланте, которая постоянно сидит на стуле, даже во время исполнения сюиты из балета «Щелкунчик». По сути перед нами концертное исполнение в костюмах. Но самое печальное даже не это. Солисты, за исключением двух-трех артистов (Екатерина Морозова/Динара Алиева, Олег Долгов, Игорь Головатенко), со своей задачей откровенно не справляются. И оркестр Большого (!) звучит, мягко сказать, неидеально. Возможно, сказался внезапный уход из спектакля заявленного дирижера — Владимира Федосеева. Премьерой дирижировал Андрей Гришанин. Но только этим объяснить «грязь» в нотах невозможно.

Очень хочется надеяться, что спектакль еще изменится и «прозвучит». Сейчас, к сожалению, приходится признать зрительское однообразие, вялость художественного и режиссерского решений, отсутствие энтузиазма у оркестра и артистов.