Юбилейный (70-й по счету) сезон «Бронная» открыла дерзким спектаклем молодого режиссера Вячеслава Тыщука. Дебютант на столичной сцене (ученик Марка Захарова и номинант на «Золотую маску», много работает в провинции) взял за основу первую редакцию пьесы Горького «Васса». В итоге про революцию и классовую борьбу в спектакле ни слова. Зато про аморальные семейные разборки — все и даже больше. Если не боитесь так называемой чернухи на сцене, увидеть стоит.

Новая «Васса» вряд ли возмутит тех, кто ходит в театр регулярно и знает, кто такой, к примеру, Константин Богомолов и какие он делает спектакли. Всем остальным происходящее на сцене может показаться новаторством. Между тем Тыщук пользуется многими приемами, которые уже стали негласными приметами модного «современного» спектакля: намеренные провокации, перенос места действия в советское прошлое или российское настоящее, нарочито безэмоциональные актерские работы, безликие «казенные» декорации, саундтрек из поп- или рок-хитов и др. Но если тот же Богомолов в своих спектаклях обычно ставит неутешительный диагноз русскому обществу, Тыщук смещает акценты со страны на семью. И диагноз ставит уже ей.

Семья — тоже система, у Горького — тоталитарная. Весь спектакль — эффектная демонстрация того, как она у русских устроена. Династия Железновых — это сплошь и рядом аморальные персонажи. В спектакле они появляются на сцене угрюмые, полуодетые, неживые. Выстраиваются шеренгой, как на плацу, — «владычица» должна всех пересчитать и выдать поручения на день. Режиссерское решение роли Вассы (знаковая роль Екатерины Дуровой) укладывается в общую концепцию — это тоже живой мертвец, но наделенный властью. Бледная, худая, коротко стриженная. Говорит тихо, двигается бесшумно, одета в кроваво-красный костюм. Чувство животного страха, испытываемое перед ней членами жуткого семейства, бросается в глаза.

Васса чужими руками убивает «неугодных» родных — неудачливого развратника-брата (в спектакле Прохор Железнов — панк с ирокезом на голове, распевающий песни Летова), «падшую» невестку Людмилу (не снимает пионерскую форму, с черными кругами от потекшей туши под глазами, вечной гримасой ненависти на лице), двух сыновей Семена и Павла, горничную Липу, юродивую невестку и т.д., и т.п. Зачем ей это, в спектакле объяснено постольку поскольку. А страдания — «они недостойны наследства» — совсем не очевидны. Впрочем, от того, что неясна цель большинства убийств, впечатление еще страшнее. Инфернальные интонации «поддержаны» сценографией: вся сцена — гигантская красная лестница, в финале оборачивающаяся мавзолеем. На сцене постоянно присутствует пустой гроб — его носят туда-сюда, обнимают, в него даже присаживаются. Смерть зовут прийти пораньше, разрешить споры, залечить раны. И она приходит — в финале Васса возвышается над трупами родных. С каменным лицом говорит, что будет жить ради внуков.