Необычная выставка «Игра в цирк» открылась в Музее современного искусства на Пет­ровке. Работы классиков русского авангарда и современных художников соседствуют тут с подлинным цирковым реквизитом.

Собрать работы для этой выставки, похоже, не составило труда. Авангардисты начала ХХ века любили цирк: живописали и фотографировали его в большом количестве. Во-первых, это был жанр, понятный простому народу, и значит — дозволенный. А во-вторых, можно было, формально «прикрываясь» цирком, порассуждать на опасные по тем временам темы. Художник в каком-то смысле сам становился хитроумным иллюзионистом, упрятывая истинные смыслы в черный ящик.

Н. Беркутова. Диалог. 2007

Особенно хорошо это видно на примере Александра Родченко. В конце 20-х фотограф снимал грандиозные конструктивистские виды: стройки, пионеров, физкультурные парады. Советская действительность вдохновляла, цирк на этом фоне казался блеклым. Зато в середине 30-х, после пропагандистских съемок Беломорканала, разочарования в системе и начала травли, Родченко начал уходить от привычных тем. В цирке, который он в те годы фотографировал очень много, Родченко нашел своеобразную отдушину. Воздушные гимнасты, жонглеры, клоун Карандаш, дрессировщик Владимир Дуров — эти сюжеты он снимает в пикториальной манере, отчего создается ощущение эфемерности происходящего. Цирк — как уход от невыносимости бытия.

М. Бирнштейн. Иллюзионист. 1985

Помимо Родченко, на выставке в ММСИ можно увидеть работы Александры Экстер, Марка Шагала, Павла Челищева, Владимира Стерлигова, Моисея Фейгина. Последний русский авангардист, ученик Кончаловского и Лентулова, участник «Бубнового валета» Моисей Фейгин прожил 104 года и даже был внесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый долгоживущий художник (он умер в 2008-м). Большинство его картин напоминают цирковой карнавал, на котором все герои — трагические. А на одной из картин — «Пирамида цирка» — и вовсе акробат сравнивается с распятым Христом.

А. Родченко. Воздушные гимнастки. 1938

Более приземленное и спокойное отношение к цирку можно разглядеть в работах художников 1990–2000-х. В «Цирке» Павла Леонова, одного из главных русских наивных художников, пляшут козы в передниках, играет медведь на барабане, ворона держит кольцо для львиного прыжка. Все очень по-домашнему, спокойно. В картинах Натальи Нестеровой, внешне реалистических, на самом деле происходит некое загадочное действо: повсюду бегают маленькие дрессированные собачки в колпаках, летают голуби, жонглируют акробаты. Интересно, что зрители, наблюдающие шоу, у нее как будто переходят из картины в картину. При внимательном изучении можно даже обнаружить одних и тех же персонажей в разных работах.
За современный цирк отвечают актуальные художники: Олег Кулик, Леонид Тишков, Владислав Мамышев-Монро, Ольга Тобрелутс, Сергей Братков. Наверняка многие помнят серию Браткова «Шапито Moscow», где цирку фотограф уподобил весь город. Дворники выступали клоунами, шатающиеся пьяницы — эквилибристами, уличные собаки — дрессированными животными, а происходящий на Поклонной горе какой-то городской праздник с надувными дирижаблями и динозаврами вообще оборачивался фантасмагорией.

Эскиз оформления джаз-клоунады «Жертвы патефона». Ленинградский цирк, 1933

Кстати, специально для выставки пространство ММСИ переформатировали. Парадные залы сменяются камерными — «гримерками» и «задворками» со служебным реквизитом. Можно почувствовать себя в настоящем цирке, правда, запаха животных — главного детского впечатления — тут нет. Но ведь и о настоящем цирке речь не идет. Нечасто художник, изображающий цирк, действительно имеет в виду цирк.

А. Тышлер. Девушка в карнавальном уборе. 1950-е

Цирковые мотивы в искусстве — это способ сказать миру что-то глубокое и личное. Сюжет при этом играет второстепенную роль. Кроме того, цирк удобен для художников. Эпатаж, трюки, переодевания, оптические иллюзии, гротеск — эти «несерьезные» приемы частенько говорят о серьезных вещах. Вспомним Мамышева-Монро, устроившего цирковое представление из всей своей жизни. На выставке в ММСИ можно увидеть его работу 1998 года «Я ль на свете всех милее», где художник предстает в образе злой царицы из «Сказки о мертвой царевне» и окружен орнаментом из жаб и поганок. В каком-то смысле это метафора жизни и трагической гибели. Самый известный перформанс Олега Кулика, некогда главного нашего арт-провокатора, тоже имеет клоунский отсыл: голый Кулик, притворяясь собакой, лаял и кусал прохожих за ноги. Собачьи перформансы создавались в середине 90-х. И, судя по его нынешнему настрою (завязать с искусством), с ними Олег и войдет в историю искусства.